Пока мы приближались, женщина неторопливо спускалась к нам навстречу. Теперь можно было разглядеть изящные узоры из тонкой золотой нити на её корсете. Сочетание длинных пепельных прямых волос, ниспадающих почти до колен со смертельно белым лицом, имеющим малозаметный оттенок голубого, производило неизгладимое впечатление.
Её бесцветные глаза на фоне густых чёрных теней казались неживыми. Было сложно понять куда она смотрит. Острые эльфийские уши подчёркивали благородный облик древней перворождённой. Сине‑бордовые губы, казалось, только что выпили бокал свежей крови. Шею скрывал широкий чокер и высокий воротник расходящийся в стороны словно веер. Голову венчала золотая диадема, украшенная сверкающими камнями.
— Эх, Лакремонт, Лакремонт… — произнесла она с неприкрытым сожалением.
По её лицу прошла тень, и печальная улыбка угасла, едва зародившись.
— Недалеко же ты успел уехать…
Я молчал. Эта женщина казалась мне знакомой — что‑то в ней определённо было, но я никак не мог вспомнить её имени.
Перворождённая осуждающе посмотрела на Лореену, стоя к ней вполоборота:
— Как же ты могла? Лучшая ученица выпуска! — укоряющим тоном продолжила она, не сводя взгляда с Лореены. — Вы подаёте дурной пример всей академии, — продолжила леди‑ректор. — Вы ведь понимаете, что я не могу оставить это так, как бы я этого ни хотела?
— Лореена, ты всегда была моей любимицей. Я воспитывала тебя как родную дочь. Всё, что тебе нужно было сделать, — это дождаться окончания выпуска, а потом уже — хоть в табун к жеребцам, но только вне стен этой великой академии.
— Так или иначе, вы должны быть за это публично наказаны — в пример всем! — Её голос стал громче и строже. — Я бы лично выпорола вас обоих, — она положила ладонь на подбородок, закатила глаза, и её лицо исказилось в мечтательной садистической ухмылке.
— Вас, Лакремонт, ждёт Поединок Всевышнего Суда, а тебя, жертва разврата… — она посмотрела на Лореену, — ждёт Лабиринт Отчисленных.
Я сделал шаг вперёд:
— Позвольте мне пройти оба испытания одному. Она не виновата — я опоил её крепким вином, не было на то её воли. Можете меня казнить, если хотите.
— Ох, Лакремонт… — она покачала головой. — Ты всегда был мастером благородных жестов. Но не надо лгать ни мне, ни себе. Лореена не нуждается в вине, чтобы очаровать мужчину. И ты это прекрасно знаешь на собственном печальном опыте.
—Красиво она тебе мозг промыла… — задумчиво произнесла леди‑ректор.
— Это она против твоей воли? — добавила она после паузы. — От тебя так разит её приворотной магией, что мне самой удивительно: ты всё ещё человек, а не стал её безмозглой любовной куклой.