Я перевернул тело женщины, сжимавшей в правой обглоданной руке кухонный нож. Было видно, что она была ещё жива, когда из неё вырывали куски мяса, пожирали живьём. Она была молода, очень молода. Слишком молода, чтобы быть матерью мёртвого ребёнка.
— Они не могли далеко уйти, — отстранённо произнёс я.
Тут раздался оглушительный женский визг, и мы, не раздумывая, бросились на звук. Стоявшие на улице рыцари пришпорили коней в направлении бревенчатого двухэтажного дома, из которого, не умолкая, выла терзаемая жертва. Никто не обратил внимания на заколоченные окна…
Лошади, ждавшие нас, начали дико ржать и рвать поводья, выломали жердь, к которой были привязаны, и умчались прочь. Я и сопровождающие меня трое рыцарей и маг были вынуждены идти к дому пешком. Мы не торопились, зная, что основные силы рыцарей уже внутри. Они профессионалы, они знают своё дело, они спасут жертву и покарают убийцу.
Мы были уже рядом, когда крик стих. У дверей появилось несколько фигур, которые закрыли её и подпёрли заранее приготовленными бревнами. Обильно политый маслом дом вспыхнул мгновенно.
Наш маг начал творить заклинание, но красно‑оперённая ржавая стрела пронзила его голову навылет, заставив смолкнуть навечно.
Мы обнажили клинки и ринулись в бой с криком:
— ЗА КОРОЛЯ!
Воспоминания не отпускали. Я стоял посреди комнаты, держась за голову и не замечая скупую слезу, стекавшую по слегка небритой щеке.
В голове вспыли имена тех, кого мы тогда потеряли в огне, их лица и перекошенные оскалы гоблинов, которых мы рубили.
Я достал свой меч и поцеловал изящно извивающееся фламбергское лезвие.
Это был меч редкой работы — сплав хрупкого, но неимоверно твёрдого и ковкого, но упругого металла. Это был метеоритно‑кристаллический меч эльфийской работы. Меч с шелестом вошёл в ножны. Мой конёк — клинковый бой, но на Поединке Всевышнего Суда он бесполезен, ибо поединок проходит на копьях…
Дверь без стука отворилась. На пороге стояла леди‑ректор в изящном вечернем платье, стянутом высоким тугим корсетом. В памяти неожиданно всплыло её имя и воспоминание о том, что я должен был провести с ней какие‑то важные переговоры.
— Приветствую Вас, леди Афрамегона, — склонив голову, произнёс я.
— Привет, зятёк. Мы ведь давно уже перешли на «ты», — с удивлением ответила она.
— Просто никак не могу подавить в себе излишнюю вежливость, — ответил я.
— Тяготят воспоминания? — спросила она.
— Да, как‑то уж очень ярко, — ответил я.
— Это воспоминания настоящего Лакремонта. Он погиб в том бою…
— Вы хотите сказать, что я не Лакремонт?
— Сейчас ты Лакремонт, ты обладаешь его реальной памятью, но потом ты всё вспомнишь. Это идеальная легенда для тебя. Ведь ты должен быть неотличим от коренных леархийцев: выглядеть, как они, и думать, как один из них. Иначе тебе не выполнить свою миссию. Не то чтобы я заботилась обо всех, но то, что ты должен сделать, спасёт мой народ среди прочих. У тебя есть все шансы, ведь ты удивительно похож на него. Я знала его живым, хоть и видела всего один раз, когда была ещё молодой девушкой, а смертные и вовсе не помнят легенд о нём.