Не мешкая, я вытащил пистолет из‑под набедренника, снял с предохранителя — и палач бодро раскинул мозгами по эшафоту, познакомившись с 9мм пулей. Второго палача я убрал сдвоенным выстрелом в грудь. Гильзы покатились по эшафоту, падая в щели между плохо подогнанных досок.
Я подошёл к краю эшафота и посмотрел вниз. Там лежало её обожжённое тело. Уцелела только голова: на всём, что было ниже шеи, не нашлось ни одного целого места. Кожа сходила с неё лоскутами, обнажая кровоточащее мясо. Смотреть на это было невыносимо больно.
Вокруг бушевала бойня: одни храмовники убивали людей, другие держали строй защищаясь от темных эльфов, стоял невероятный гвалт.
— Лакремонт, вижу тебя, готовься к эвакуации, — произнёс чей‑то голос прямо в ухе. Молчавший все эти дни имплант снова работал.
Я посмотрел вверх — на приближающийся диск космического челнока— и склонился к безжизненной Лореене, поднимая её на руках.
Диск завис в трёх метрах над поверхностью, выдвинув длинный трап. По нему спустились люди в белых бронескафандрах, подхватили Лореену из моих рук и положили в реанимационную гравикапсулу, которая тут же поднялась в челнок.
— Возвращаемся, — сказал знакомый голос.
— Спасибо, Владимир, — пожал я руку старому другу.
Развеянный ветрами прах,
белеют кости на равнине.
Здесь дремлет боль и жаждет страх,
земля полита ржавой пылью...
С дождем впитался в землю пепел
и обернулся меч в песок.
Здесь ночь, пропитанная былью
давно минул погибших срок.
Никто не помнит, что здесь было
что за руины, чей скелет?
О том не ведают былины,
и выживших в помине нет.
Порой в ночи поблекнет пламя
и звезд печален хоровод.
И ветер треплет в небе знамя
и войско древнее идет.
Печальных песен нам неведом
давно непамятный язык.
Никто не помнит даже время,
когда на свете был, сей миг...
14. ЭПИЛОГ
Чистое ночное небо озарялось сериями ярких вспышек молний, идущих от горизонта за горизонт. Яркая звезда медленно и величественно падала с небес в абсолютной тишине.
Всё живое замерло в немом оцепенении, не в силах постичь смысл великих небесных знамений, явившихся в этот мир в час неведомых перемен.
Афрамегона стояла на балконе своего древнего замка, непрерывно глядя вдаль. Ей одной было ведомо и видимо происходящее. Усилием воли она послала ключ активации портальных врат.
В её глазах отражались чёткие росчерки боевых лазеров, пронзающих пространство над планетой, и горящий космический корабль, уходящий от гибели сквозь портальные врата Леарха.
Не выдержав напряжения, Афрамегона моргнула, освободив зарождающиеся в глазах слёзы.
Из безоблачного неба внезапно хлынул тёплый дождь, скрыв её слёзы новыми прозрачными ручейками на лице. Её чёрные одеяния быстро вымокли и прилипли к высокой статной фигуре, вновь подчеркнув её вечно молодую красоту, не увядающую сотни лет.