— Память тебе вышибло надолго. Даже не знаю, говорить тебе, кто ты и зачем сюда прилетел, или не забивать тебе перед поединком голову лишним.
— Теперь она отчислена, а выход отсюда для отчисленных только один — через Лабиринт. Поединок Всевышнего Суда будет утром, а испытание — сразу после поединка. Можете пойти в Лабиринт вместе — это будет вашим свадебным путешествием, если выживете… — С этими словами она резко отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Мы развернулись к выходу и медленно пошли прочь.
Я поднял взгляд и увидел, что над высокой двустворчатой дверью находится огромный балкон. На нём сидели ряды эльфов с музыкальными инструментами, молча провожавших нас взглядами. Один из них поднял смычок и начал тихо наигрывать какую‑то печальную мелодию — она стала фоном нашего ухода.
Ангельское личико Лореены казалось таким же мертвенно‑белым, как и сама леди‑ректор. Зрачки бедняжки расширились и застыли, исполненные ужаса предстоящего испытания. На глазах у неё волосы начали приобретать пепельный цвет — от корней до кончиков.
Лабиринт Отчисленных был подземным, наполненным мертвецами и другими побочными тварями, созданными в ходе учебного процесса. Куда именно выходил лабиринт, никто не знал: пройти его и остаться в живых сумел лишь сам великий маг — почивший ныне глава Ордена Леархид.
Снаружи нас ждали стражи, которые проводили каждого в свою комнату. Теперь каждому из нас предстояло провести бессонную ночь под домашним арестом.
Глава 3. ВСЁ РЕШИТСЯ ЗАВТРА.
Я стоял на пороге своей комнаты, осматривая казавшуюся мне знакомой обстановку. А ведь я тут провёл не один день. Чувствую, что всё стоит на своих привычных местах. Мой взгляд остановился на полном доспехе, стоявшем в углу, и тут на меня нахлынули воспоминания.
…Тишина опустевших улочек приграничной деревушки нарушается лишь порывами ветра, который заставляет свистеть древки стрел, вонзённых в тела убиенных крестьян. Распахнутые настежь двери и окна начинают жалобно скрипеть, оплакивая погибших хозяев.
Я захожу в один из домов, за мной следуют несколько рыцарей и маг.
— Мы опять опоздали, — слышу я свой голос, — опять опоздали…
Такой маленький домик впитал в себя столько боли и ужаса, слёз и отчаяния, тающей надежды на то, что мы придём их спасти…
Тело растерзанной женщины лежало подле детской колыбельки: у ребёнка были выгрызены внутренности, откушены пальцы и высосаны глаза.
Увидевшие это рыцари начали медленно пятиться назад; только маг стоял молча подле меня.
Было больно: чувство вины переполняло тело, где‑то внутри тлел уголёк ярости, неудержимой жажды мести.