Когда мужчина оказался наверху, он ничего не мог разглядеть — глаза не привыкли к темноте после яркого дневного света. Он шёл вперёд на ощупь. Вдруг почувствовал, как рука нащупала что‑то… и тут же отпрянул, услышав угрожающее шипение.

Он не видел, как она грациозно выгнулась, словно кошка перед прыжком. Он только почувствовал дуновение ветерка — и что‑то острое вонзилось в него. Рванувшись изо всех сил, он заставил её клыки разорвать его шею и вылетел с чердака, упав рядом с недоумевающим приятелем.

Захлёбываясь кровью, он хрипло произнёс:

— Это она… Она там!

Приятель не заставил себя ждать — побежал, вопя на всю округу:

— Это она! Это она! Она на чердаке!

Уже стемнело. Почти все окрестные жители собрались вокруг её домика с факелами. Они пришли за ней.

Леелоо выпрыгнула с чердака и побежала, куда глаза глядят. Металась, как могла, но так и не вырвалась. Её схватили, связали и долго надругались, пока не пришли священники, пообещавшие людям праведный суд над «ведьмой».

— А по дороге к столбу сожжения появился ты, — Леелоо подняла взгляд на Лакремонта, её голос дрогнул. — Что же с тобой случилось на кладбище?

Прохладная лунная ночь

Была прохладная лунная ночь — мёртвая тишина окутывала мир. Леелоо шла одна по старой кладбищенской дороге. Она ступала босиком по холодной земле, в лёгком белом платье, одинокая и беззащитная.

Мелкая дрожь пробирала её до костей — то ли от ночного холода, то ли от страха. На глазах застыли слёзы, а в душе царил леденящий ужас. Порывы ветра нарушали тишину, унося прочь осенние листья. Луна коварно подглядывала за ней из‑за спинхмурых зловещих туч.

Открытая всем ветрам, она продолжала идти, не зная, что ждёт впереди. У неё не осталось родных — только могила матери да старый дом на окраине.

Вдруг луна выглянула из‑за туч и тусклоотразилась в чёрных доспехах всадника, скачущего ей навстречу. Он мчался прямо на неё верхом на жутком чешуйчатом существе — с огромной зубастой пастью и голодными глазами, лишь отдалённо напоминающем лошадь.

Леелоо застыла на месте, платье развевалось на ветру. Она стояла прямо у него на пути, не в силах сделать шаг. Глаза остекленели от ужаса, тело сковал страх.

Прошло мгновение — они поравнялись. Всадник резко подхватил её и умчал в ночь. Сердце вырывалось из груди, в висках стучала кровь. Державший её всадник был холодным, как лёд. Он нёс её обратно на кладбище.

Он остановился у развалин древнего склепа, спешился и снял её с коня, словно пушинку. Леелоо умоляла отпустить её, но всадник молча и непреклонно спускался по ступеням склепа, не обращая внимания на мольбы и попытки вырваться.