— Дяденька, дяденька, вы меня видите? — мальчик поспешил ко мне и попытался вцепиться в рукав, но его руки прошли сквозь меня. — Вы меня видите? — он с надеждой посмотрел на меня.

— Да, — заторможенно кивнул я.

— Но почему родители меня не видят⁈ — воскликнул он. — Почему меня никто не видит⁈

Я покачал головой, не зная, что ему ответить. Из призрачных глаз мальчика покатились слёзы.

— Вы можете поговорить с ними от меня⁈ Я хочу поговорить с ними, пожалуйста! — взмолился он.

Я глубоко вдохнул. Глядя на этого призрачного мальчика, я понимал, что не смогу ему отказать. Но если я сейчас и правда это сделаю, вся моя маскировка пойдёт псу под хвост. Сразу станет очевидно, что я Мистик.

Тут вдруг началось что-то совсем странное. Мальчик медленно поднялся в воздух и непонимающе посмотрел на свои руки.

— Что это? — испуганно пролепетал он.

А затем его тело резко растянулось, будто состояло из жевательной резинки — и просто исчезло. Я стоял с открытым ртом, пытаясь понять, что только что произошло.

— Ты тоже это видел? — ко мне подлетела взбудораженная Шарлотта. — Его растянуло! Вот так! — она развела руками.

— Да, — кивнул я.

— Что это было? Что он говорил? Это ты сделал? — затараторила она.

— Нет, конечно, это не я, — удивился я. Как ей такое могло прийти в голову?

— А что он говорил?

— Просил поговорить с его родителями.

Тут дверь домика с грохотом распахнулась, и из него вышел мрачный мужчина с массивной нижней челюстью, одетый в тёмно-синий офицерский костюм. Вид у него был донельзя угрюмый. Увидев меня, он прорычал что-то на незнакомом языке.

— Что? — переспросил я.

Мой ответ отчего-то взбесил мужика. Он вдруг подбежал ко мне и попытался ударить — я чудом успел увернуться.

— Вы что творите⁈ — воскликнул я.

Продолжая что-то орать, мужик принялся дубасить меня кулаками. Один удар я заблокировал, от второго увернулся, третий принял на плечо и сам вдарил в лицо придурка. Правда, тому было хоть бы хны.

Когда подумал, что без шокового касания тут не обойтись, раздались крики, и на мужика разом повисли двое мужчин в жёлтой форме. Тот вырывался и что-то кричал, пытаясь отбиваться, но его крепко держали. При этом держали аккуратно, совершенно не грубо.

Я, ничего не понимая, смотрел на этого психа.

Тут дверь домика снова открылась, и вышел уставший доктор. Тот самый Эдвард Гелашвили. За его спиной я увидел женщину, склонившуюся над маленьким телом, накрытым простынёй.

Доктор посмотрел на брыкающегося и орущего мужика в синем, затем на меня и, вздохнув, подошёл поближе.

Я ничего не стал говорить. Уже стало понятно, что мужик потерял ребёнка — того самого мальчика. И, видимо, из-за этого съехал с катушек.