Ага, и упасть на пол с простреленной башкой. Да и порошка там мало — грамма два от силы. Мало того, что помру, ещё и буду выглядеть как дебил.
— Нюхай, сука, — процедил кривоносый.
— Как он работает? — спросил я, подняв порошок. — Скажите, мне правда интересно.
— Считаю до трёх! — рявкнул гнида и ткнул в мою сторону револьвером. — Раз!
Вот окунь, сука.
Фух, ладно.
Думай Витя, думай. То есть — Артур. Думай, Артур. Что делать?
Против меня двое Мистиков. Один умеет исчезать, второй, возможно, обладает нечеловеческой силой. Плюс на меня наставили здоровенный револьвер. Настоящий, не игрушечный — вон какая дырень в стене появилась от выстрела.
— Два! — заорал окунь.
Какие шансы, что я с ними справлюсь? Маленькие, очень маленькие. Но даже если справлюсь, снаружи ждут ещё люди, и вот с ними я уже вряд ли разберусь. А ещё стоит учесть, что у скуластой сучки тоже ствол с собой.
— Три! Нюхай, тварь!
БАХ!
Проклятый окунь выстрелил в пол, рыба поганая.
— Хватит портить мою лавку! — возмутился я, откупоривая бутылёк. — Сами чинить будете!
Сдержав рвущийся наружу мат, я зло посмотрел на тяжело дышащего гниду, подмигнул встревоженной Шарлотте и чокнулся с её носиком. Так дед в детстве делал — касался рюмкой с водкой моего носа.
— Была ни была! — выдохнул я, высыпав порошок на ладонь. — Ни пуха, ни пера! Три раза отмерь, один раз… Ой, не то.
— Не тяни кота за член, тварь! — начал орать окунь. Дальше посыпались такие маты, от которых даже у меня уши свернулись в трубочку. Свой спич окунь закончил угрозой:
— Нюхай, или Творцом клянусь, я тебя сейчас застрелю!
Показав ему средний палец, я поднёс к лицу ладонь с порошком и слизнул его.
(Ставь лайк, если понял, на какого актера похож скуластый инквизитор:))
Глава 12 Стереть нельзя запомнить
— Какого хера⁈ — заорал окунь, задохнувшись от возмущения. — Тебе сказано нюхать, сука!
— Успокойся, Кристофер, — осадил его скуластый, внимательно глядя на меня. — Лунный порошок действует при попадании в тело. Неважно, каким образом — через нос или через рот.
Окунь тяжело дышал, не спеша успокаиваться.
А вдруг этот кретин выстрелит?
— Ты уверен? — сквозь стиснутые зубы процедил он.
— Абсолютно, — кивнул скуластый и прищурился, глядя на меня: — Ты ничего не чувствуешь?
— Только отвратительный вкус во рту, — кривясь, сказал я. — Из чего вообще сделан этот лунный порошок?
— Боюсь, если расскажу — тебя стошнит, — хохотнул скуластый, а затем обратился к окуню: — Он не Мистик. Приведи Стирателя.
— Как это не Мистик? — окунь уже более-менее успокоился. — Как он может быть не Мистиком, сука?