— Так и есть, — кивнул инквизитор.

— А если при жизни человек сам был Мистиком? Какой будет его душа? Какие способности он сможет даровать?

— Хорошие вопросы ты задаёшь, — улыбнулся он. — Глубокие. Но отвечать на них я не буду. Скажу лишь, что чаще всего Мистики после своей смерти не оставляют души.

— То есть взамен на суперспособность человек закладывает свою душу? — предположил я, вспомнив земную мифологию с дьяволом-искусителем.

— Да, — сухо ответил скуластый. — Поэтому мы, инквизиторы, и уничтожаем грешников, продавших свои души.

— А если Мистик заложил не душу, а что-то другое? — спросил я. — Тогда вы не будете убивать таких Мистиков?

— Ты согласен, что я компенсировал тебе все твои неудобства? — скуластый прищурился, глядя мне в глаза.

— Почему для тебя это важно? — спросил я.

— Ответь.

— Вы думаете, что дядя моего братана, Ильи Яхонти, решит спросить с вас за ваш беспредел? — предположил я. — И тогда вы перед Мистиком, который чувствует ложь, скажете правду. Мол, я компенсировал Артуру Ричи все его неудобства, и он подтвердил это?

— Ответь, — инквизитор напрягся.

Я понял, что больше нельзя давить. Ещё немного, и этот парень выйдет из себя.

— Да, согласен, — вздохнул я. — Вы компенсировали мои неудобства.

Скуластый, ничего не сказав, отвернулся.

Я задал ещё несколько вопросов, но, видимо, лимит на сегодня был исчерпан. Инквизитор стойко молчал.

Где-то минут через десять Кристофер вернулся, и выглядел он уже спокойным, хоть и крайне мрачным. С ним шёл высокий старик в потрёпанной форме инквизитора. На его глазах были круглые тёмные очки.

— Сотри ему последний час, — махнул на меня скуластый. Затем вдруг усмехнулся и сказал окуню:

— Наш подозреваемый потребовал компенсацию за наше грубое поведение. Как добропорядочный инквизитор, я согласился и рассказал ему немного про действие лунного порошка и кое-какую информацию про Мистиков. Компенсация была выплачена сполна.

На этих словах окунь хищно улыбнулся и издевательски заявил:

— Очень-очень щедро.

В это время старик подошёл ко мне и медленно поднял очки. Я увидел его глаза — помутневшие, блёклые, серые. И вдруг его зрачки полностью исчезли — осталась лишь склера, которая засветилась слабым серебристым светом.

Я уставился в эти глаза, а затем заморгал.

— Артур! Артур! — рядом кричала встревоженная Шарлотта.

— Что случилось? — я огляделся. — Как я тут оказался?

Морщась, я попытался вспомнить — голову прострелило болью.

— Что за хрень? — я приложил ладонь к виску. — Мы искали кольцо, но не нашли… А потом пошли домой. И всё. Больше ничего не помню.