без камзола, в простой серой рубахе, с перевязанной ногой, с лицом, где страх уже уступил место пустоте.— Вельмар Трев, — сказал Кайран. — Ты больше не управляющий Ардейна. Твоё имущество в доме описано. Личные счета заморожены. Все записи переданы под проверку. До отправки в портовый суд ты останешься под стражей.Вельмар поднял голову.— Я говорил.— Да.— Я помог.— Да.— Это будет учтено.— Да.На секунду в глазах управляющего мелькнула надежда.Кайран закончил:— Но помощь из страха не стирает предательства из жадности.Надежда умерла.Быстро.Тихо.Почти жалко.Почти.Лада стояла рядом с Торвальдом.Старик смотрел на Вельмара без торжества.— Вам его жаль? — спросила она тихо.— Нет.— Лжёте.— Немного.— Почему?Торвальд вздохнул.— Потому что я тоже видел. Не всё. Но достаточно, чтобы спросить раньше. А не спросил.Лада посмотрела на него.— Теперь спрашивайте.— Буду.— И проверяйте.— Буду.— И спорьте со мной, если я начинаю нести глупость.Он ужаснулся.— Миледи...— Что?— А если вы начнёте?— Обязательно начну. Все начинают. Вопрос в том, есть ли рядом кто-то достаточно упрямый, чтобы сказать.Торвальд медленно кивнул.— Скажу.— Вот и договорились.— Но вы рассердитесь.— Конечно.— А потом?— Потом, возможно, окажется, что вы правы.— А если нет?— Тогда вы переживёте мой взгляд.Старик тяжело вздохнул.— Свет над нами, милорд был проще.— Зато скучнее.Вельмара увели.Без крика.Без красивой сцены.И это было правильно.Не каждый злодей заслуживает грома.Некоторые заслуживают опись имущества, холодную камеру и долгую дорогу в суд под дождём.Арвика отправили следом.Он держался иначе.С вызовом.С ненавистью.До последнего пытался смотреть на Кайрана как на врага, который лишил его наследства.Но когда из нижней деревни пришли трое мужчин, чьи семьи потеряли людей из-за ложных огней, Арвик впервые отвёл глаза.Не от стыда.От страха.Пусть.Иногда страх — единственный язык, который понимают те, кто всю жизнь разговаривал с другими именно на нём.Ингара судили перед деревней.Вот там было тяжелее всего.Староста стоял перед людьми, которым годами жал руки, крестил детей, принимал жалобы, передавал вести о погибших и, как теперь выяснилось, отправлял часть этих погибших прямо к рифам.Руна не пришла.Сказала, что не хочет давать ему свои глаза.Лада поняла.Сольвей пошла вместо неё.Не как представитель дома.Как человек, который теперь отвечал за семьи погибших.Ингар не оправдывался долго.Только сказал:— Я хотел, чтобы деревня не голодала.Один старый рыбак плюнул ему под ноги.— Ты кормил нас нашими мёртвыми.Больше