никто не сказал ничего.Ингара увели под вой ветра.А деревня после этого долго молчала.Потом женщины начали разбирать списки.Мужчины пошли к лодкам.Дети снова начали бегать между домами.Жизнь, подумала Лада, вообще удивительная нахалка.Даже после самого страшного она ищет, где поставить котелок.Эйвору Кайран не судил в тот день.Он отложил.Не из слабости.Из осторожности.И из-за Сольвей.Вечером, когда замок наконец перестал гудеть как растревоженный улей, они собрались в малой библиотеке.Кайран.Лада.Сольвей.Эйвора.Без Хрода.Без стражников внутри, но снаружи они стояли.Камин горел низко.На столе лежали письма Майры.Те самые, найденные в старой часовне.Эйвора смотрела на них так, будто это были не бумаги, а кости.— Я хочу знать всё, — сказала Сольвей.Эйвора закрыла глаза.— Всё — некрасиво.— Меня слишком долго кормили красивым.Лада стояла у камина.Кайран сидел из-за раны, и это его явно раздражало. Он всё время пытался выглядеть так, будто сидит по собственному стратегическому решению, а не потому что жена, сестра, лекарь и Хельга создали временный союз.Эйвора начала говорить.Не сразу.Сначала долго молчала.Потом рассказала о Майре.Не святой.Не портрете.Женщине.О том, как Майра любила море, но боялась глубокой воды. Как смеялась слишком громко для благородной леди. Как в детстве дралась с Рагнаром палками и всегда проигрывала, потому что он бил всерьёз. Как вышла за Эдрика Вельда не по большой любви, а по договору, но потом стала ждать его с моря так, что весь дом понимал: договор давно умер, осталось чувство.Сольвей слушала, не двигаясь.Кайран смотрел в огонь.Лада — на Эйвору.Потому что в этих воспоминаниях тётка впервые была не опасной.Просто старой.Уставшей.Полной ошибок.— Когда Майра умерла, — сказала Эйвора, — я решила, что не позволю Рагнару забрать её детей. Ни через деньги, ни через скандал, ни через страх. Я думала, что должна держать всё. Дом. Письма. Слуги. Тебя, Сольвей. Особенно тебя.— Вы держали слишком крепко, — сказала Сольвей.— Да.— Вы знали, что отец хотел бороться?— Да.— Почему не помогли?Эйвора не сразу ответила.— Потому что боялась, что правда разрушит дом быстрее Рагнара.Лада тихо сказала:— А в итоге ложь сделала за него половину работы.Эйвора кивнула.— Да.Сольвей долго смотрела на неё.Потом спросила:— Вы любили меня?Эйвора вздрогнула.— Да.— Это было похоже на клетку.— Я знаю.— Нет, — сказала Сольвей. — Теперь знаете.Эйвора закрыла лицо рукой.И впервые заплакала.Не красиво.Не тихо.Без платочка, без выверенного поворота головы, без того аккуратного