её слабость.Горячий хлеб мог примирить её почти с чем угодно: с хамством покупателей, с идиотскими распоряжениями начальства, с вечным «а почему у вас так дорого?», будто она лично по ночам накручивала цены, сидя на мешке сахара в короне.В подсобке зазвонил телефон.— Лада Сергеевна! — крикнула Рита. — Заведующая!— Конечно, — сказала Лада. — Кто же ещё может украсить вечер.Она прошла в маленький кабинет, где стоял старый компьютер, пахло пылью, бумагой и растворимым кофе, а на стене висел мотивационный плакат: «Команда — это сила!»Кто повесил плакат, никто не знал.Силы он не прибавлял.— Да, Марина Павловна, — сказала Лада в трубку.— Воронец, у нас завтра проверка.Лада посмотрела на потолок.— У нас каждый вторник или проверка, или предвестие апокалипсиса. Иногда совпадает.— Не язви.— Я экономлю время. Если молчать, придётся плакать.— Нужно сегодня после закрытия пройти склад, списания, морозилку и витрины. И ещё отчёт по просрочке.— Сегодня?— А когда?Лада посмотрела на часы. До конца смены оставалось два часа, коленка ныла, спина напоминала о себе так выразительно, будто писала завещание.— Конечно, — сказала она ровно. — Почему бы не сегодня. Ночь длинная, жизнь короткая.— Вот именно, не драматизируй. И проверь камеры по вчерашнему сыру. Там опять недостача.— Сыр дорогой?— Очень.— Значит, искать надо не голодного студента, а кого-то с претензией на вкус.— Воронец!— Проверю.Она положила трубку.Постояла секунду.Потом тихо сказала:— Команда — это сила. Особенно когда команда ушла домой, а сила осталась на складе одна.Телефон в кармане завибрировал.Сообщение от племянницы.«Тётя Лада, ты завтра придёшь? Мама сказала, у тебя выходной. Я пирог хочу тот, с яблоками и корицей».Лада улыбнулась.Племяннице было семнадцать, и она жила в том возрасте, когда мир одновременно ужасен, прекрасен и категорически не понимает её тонкую душу. При этом пирог с яблоками и корицей тонкая душа понимала отлично.Лада набрала:«Если меня сегодня не добьёт инвентаризация, приду. Пирог будет. Но яблоки чистишь ты».Ответ пришёл почти сразу:«Шантаж».Лада написала:«Воспитательный процесс».Племянница прислала смеющийся смайлик и сердечко.Лада убрала телефон.Семьи у неё своей не было.То есть формально была сестра, племянница, двоюродные родственники, звонки по праздникам, фотографии в мессенджерах и редкие встречи за столом, где кто-то обязательно спрашивал: «А ты так и одна?» — с выражением лица, будто одиночество было заразной болезнью, причём явно запущенной.Лада обычно отвечала:— Не одна.