Конец апреля одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года выдался в Москве удивительно тёплым и солнечным. Зима отступила без боя. Повсюду, весело звеня на старом асфальте, журчали бурные весенние ручьи, а воздух столицы был наполнен пьянящим ароматом распускающихся тополиных почек. Город дышал полной грудью, предчувствуя великие перемены.

Я стоял на открытом, залитом солнцем балконе своего нового просторного люкса в самом центре Москвы. Подставив лицо ласковому весеннему ветру, я лениво потягивал из фарфоровой чашки крепкий чай с лимоном. С высоты своего этажа я смотрел на спешащих по делам москвичей, на проезжающие новенькие «Победы» и ловил себя на мысли, что этот мир уже никогда не станет прежним. И в этом была моя прямая заслуга.

На стуле в комнате лежал мой неизменный, видавший виды рюкзак — вещь, хранившая в себе тайны грядущего. Рядом с ним тускло поблескивали в солнечных лучах новенькие титановые коньки, изготовленные по спецзаказу на оборонном заводе. А чуть поодаль, на полированном столе, покоилась в тяжелых ножнах та самая именная наградная шашка от маршала Семёна Будённого — грозный символ моего статуса в кремлёвских кулуарах.

На ледовых аренах планеты временно воцарилась весенняя тишина. Хоккеисты и фигуристы ушли на заслуженный отдых, но я, как профессиональный тренер, прекрасно понимал: это лишь короткое затишье перед новой, куда более грандиозной битвой. Североамериканцы и европейцы сейчас зализывали раны, судорожно пытаясь разгадать секрет нашего феноменального скольжения и космических скоростей. Они будут модернизировать свои базы и искать противоядие против Красной Машины.

Но они снова опоздают.

Впереди нас ждал долгий, упорный путь ежедневных изнурительных тренировок, тактических реформ и жесткого отбора. Там, на горизонте новой истории, маняще сияли огни зимней Олимпиады одна тысяча девятьсот пятьдесят шестого года в итальянской Кортина-д’Ампеццо. Это должен был стать наш первый официальный олимпийский выход.

И я точно знал: мы придём туда не скромными дебютантами. Мы придём туда как полноправные хозяева льда. Мы придём забирать всё золото мира — до самого последнего грамма, как в хоккее, так и в фигурном катании.

В этот момент в дверь моего люкса постучали. Вошёл Николай Сидорович Власик. Лицо у начальника охраны было не по-весеннему серьёзным, а в руках он держал новую, толстую папку с грифом «Совершенно секретно».

— Товарищ Володя, Хозяин просит вас в кабинет, — тихо произнёс Власик, оглядываясь по сторонам. — Лаврентий Павлович уже там. Говорит, есть срочное дело по Европе. И ещё… — он многозначительно посмотрел на меня, понизив голос, — по одному закрытому городу в Сибири. Дивногорск, кажется. А также по нашим разведчикам, которые засветились в Западной Германии.