— Ну что, Владимир… Давай, спой нам теперь что-нибудь этакое. Из неразрешённого.

Я невозмутимо перебрал струны, настроил гитарный лад и язвительно уточнил:

— Что, прямо совсем неразрешённого, товарищ Сталин? Чтобы вы меня потом отсюда с чистой душой и спокойной совестью честного коммуниста прямо на заднем дворе расстреляли?

Они на секунду опешили от такой запредельной наглости, а затем синхронно переглянулись и во весь голос залились искренним, раскатистым смехом. Берия первый справился с эмоциями, вытер платком стёкла пенсне и удивлённо покачал головой:

— Наглец… Каков наглец, а? Но смешно, чертяка, смешно!

Иосиф Виссарионович с улыбкой повернулся к своему соратнику:

— Лаврентий, ты не поверишь, но ты сегодня уже далеко не первый, кто его этим словом называет. У него это на лбу написано.

Ну что же, подумал я про себя, крепче зажимая аккорд. Кто не спрятался — я не виноват. Марк Фрейдкин, родной, выручай, не подведи сейчас старика перед главными цензорами эпохи!

Я глубоко вздохнул и ударил по струнам, заводя ироничный, слегка вальяжный мотив…

Я упруго ударил по струнам, задавая гитаре легкий, почти вальсовый, но обманчиво едкий мотив. Посмотрев прямо в глаза двум главным вершителям судеб огромной империи, я запел, четко и ровно выговаривая каждое слово:

— Так ведётся с давних времён

У народов всех и племён:

Нам мешая жить по-людски,

Миром правят мудаки…

На первом же куплете Лаврентий Павлович резко дернул головой, а его пальцы, протиравшие шелковым платком золотое пенсне, на мгновение замерли в воздухе. Иосиф Виссарионович медленно выпустил изо рта густую струю дыма, и его взгляд под седыми бровями стал невыносимо тяжелым, каменно-проницательным. Но отступать было поздно. Гитара весело звенела, унося нас в будущее, о котором эти двое еще не имели ни малейшего понятия:

— Главы всех правительств и стран

Входят в этот родственный клан.

Держит свора мудрых владык

Всю планету за кадык.

Кризис, спад, дефолт и застой

Не страшны династии той.

Мор, война, импичмент, мятеж —

А у власти-то все те ж…

Да, их можно трона лишить —

Свергнуть или, скажем, пришить,

Но на троне эдак ли, так

Вновь окажется мудак.

Вот на радость гражданам всем

Околел мудак Ким Ир Сен.

Кто ж в Корее новый кумир —

Не мудак ли Ким Чен Ир?

При упоминании Ким Ир Сена — действующего лидера дружественной Северной Кореи, с которым СССР прямо сейчас вел тяжелейшую корейскую войну, — Сталин едва заметно вскинул бровь. Имена Ким Чен Ира, Фиделя Кастро и Саддама Хусейна для них сейчас были пустым звуком, но общий, глобальный исторический контекст песни они считывали моментально, как гениальные гроссмейстеры геополитики.