— Это слишком долгий и страшный разговор, товарищ Сталин, — тихо, но твёрдо ответил я. — Но большинство историков и аналитиков будущего сходятся в одном: всё началось сразу после вас. Вы совершили две самые главные, роковые ошибки.

— Я?! — Сталин резко подался вперёд, и его усы яростно дёрнулись. — Я сделал ошибки?!

— К огромному сожалению, да. И первая ваша ошибка заключается в том, что вы… умерли.

Вождь народов на секунду опешил, а затем горько, хрипло усмехнулся, взмахнув рукой:

— Вах! Разве это ошибка, генацвале? Все мы там когда-нибудь будем. Человек не вечен.

— Вы умерли слишком рано, товарищ Сталин.

— Я не понял? Что значит — слишком рано?

— Это случится ровно через полгода, — я заглянул ему прямо в зрачки, чеканя каждое слово. — Пятого марта одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года. Здесь. В этом самом здании Ближней дачи, на которой мы сейчас находимся. Пожалуйста, выслушайте меня до конца! — прикрикнул я, заметив, как Берия судорожно схватился за сердце. — Ваша вторая стратегическая ошибка — после себя вы не оставили сильного, признанного всеми преемника, который мог бы повести за собой партию и страну.

— А Лаврентий? — Сталин резко перевёл тяжелейший взгляд на побледневшего Берию. — Разве Лаврентий не остался?

— Лаврентий Павлович переживёт вас всего на три с половиной месяца, — я повернулся к главе атомного проекта. — По одним архивным данным моего времени, двадцать шестого июня одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года вы будете тайно убиты прямо во время захвата вашего дома группой заговорщиков по приказу Хрущёва, Маленкова и Булганина. По другим данным — вас арестуют, затем последует закрытый суд и расстрел. Насчёт моей вменяемости можете даже не сомневаться, Лаврентий Павлович. Я досконально знаю географию и биографию товарища Берии — Лавренти Павлес ძე ბერია.

В кабинете воцарился такой могильный холод, что казалось, на стенах сейчас выступит иней. Но я продолжал бить фактами из будущего наотмашь, выдавая то, о чём в 1952 году знал лишь узкий круг лиц:

— Я могу в деталях рассказать о вашем дестве, о службе в азербайджанской контрразведке, о том, как вы поехали в Грузию и служили в азербайджанской ЧК. Я знаю, чьи приказы выполнял Меркадер, направляя ледоруб в голову Льва Троцкого. Я знаю всё про ваш Спецкомитет и Манхэттенский проект. Знаю, как тяжело продвигался наш советский атомный проект, как испытывали РДС-1 и как лично вам и академику Курчатову решением Политбюро было присвоено абсолютно уникальное звание «Почётный гражданин СССР» с официальной формулировкой: «За выдающиеся заслуги в укреплении могущества СССР». Это, кстати, подробно описывал в своих мемуарах Павел Судоплатов, которого ваши вчерашние соратники тоже арестуют в пятьдесят третьем. Рассказать вам про «дело врачей» и «дело авиаторов», которые вы сейчас ведёте? Продолжать, Лаврентий Павлович?