Берия, тяжело и хрипло дыша, медленно поднял руку, останавливая мой лавинообразный поток информации. Его стёкла пенсне запотели.

— Хватит… — глухо выдавил он, глядя на меня с суеверным ужасом. — Верю. Ты действительно всё это знаешь.

— Ваша супруга Нино Теймуразовна, Лаврентий Павлович, проживёт долгую жизнь, — тихо, но отчетливо продолжил я в гробовой тишине кабинета. — В одна тысяча девятьсот девяностом году, в возрасте восьмидесяти четырёх лет, она даст громкое, подробное интервью, в котором до последнего слова полностью оправдает вашу государственную деятельность. После вашего… скажем так, исчезновения, всех ваших близких родственников показательно вышлют в самые разные, глухие концы СССР. Забыл добавить: в официальном обвинении советские суды назовут вас британским шпионом и предателем, работавшим на подрыв советской власти.

Сталин от такой вопиющей, абсурдной нелепости — назвать главу советской ядерной программы английским шпионом — не выдержал и хрипло, горько засмеялся в кулак. Дождавшись, пока в комнате снова воцарится звенящая тишина, я перевёл взгляд на вождя:

— Товарищ Сталин, ваш бывший бессменный «цепной пёс» Николай Власик… Я прекрасно знаю, что сейчас он проходит по сфабрикованному «делу врачей», отстранён от должности и глубоко обижен на вас. Но знайте: всю свою оставшуюся жизнь он до последнего вздоха оставался предан вам. Из него выбивали компромат на вас в застенках, выбивали очень жёстко, страшно просили дать нужные показания — но он не дал против вас ни одного слова.

Я сделал небольшую, психологическую паузу, давая Иосифу Виссарионовичу переварить это известие, и пошёл на самый рискованный шаг — выложил перед ним судьбу его детей, намеренно сместив акценты в истории Василия, чтобы не разозлить вождя раньше времени:

— Ваш сын, Василий Сталин, будет арестован вскоре после вашей смерти. Официально его обвинят в банальной растрате государственных средств, злоупотреблении служебным положением, рукоприкладстве и клеветнических заявлениях в адрес нового руководства коммунистической партии. Ему дадут восемь лет тюрьмы. Из Владимирского централа он выйдет практически полным инвалидом, но от вашего имени и памяти никогда не откажется, несмотря на сильное давление. В далёком одна тысяча девятьсот девяносто девятом году этот приговор ему, конечно, полностью отменят за отсутствием состава преступления. Но так как умер он в ссылке, в Казани, ещё в шестьдесят втором году, легче ему от этой посмертной реабилитации, сами понимаете, не стало. Даже его любимое детище — хоккейный клуб ВВС МВО, который мы сегодня тренировали, новые правители расформируют в один день, чтобы вообще ничего о Василии и его спортивных триумфах не напоминало. А ваша дочь, Светлана… Она будет терпеть это огульное очернение вашей памяти сколько сможет. А потом, уже в шестидесятых годах, уехав в Индию, попросит политического убежища в американском посольстве. Она уедет в США и проживёт там всю оставшуюся жизнь, занимаясь писательской деятельностью под фамилией Питерс.