— Уволить обоих, — глухо ответил князь, но потом передумал. — Нет, Владимира не увольнять, но вынести последнее предупреждение. Заболел он! Не поверю!

Слуга быстро кивнул и испарился, как утренний туман, оставляя князя один на один с его обедом.

Трактир «Золотой лев» должен был стать лучшим заведением в Бешале. Ведь он, конечно же, принадлежал ему, пусть и через подставных лиц. Впрочем, ни название, ни негласное требование, чтобы местные обедали здесь, не привело к большой популярности трактира. Поэтому он был уныло пуст. Только в дальнем углу сидели двое стражников и торопливо жевали хлеб с салом, да за стойкой дремал бармен.

Свиридов налил себе вина, оно было единственным, что подавали здесь приличного качества, и залпом выпил. И как он до такого докатился?

День и без этого пюре выдался на редкость скверным.

Собрание у бургомистра длилось три часа, и всё это время он был вынужден слушать, как казна пустеет. Чиновники всеми способами пытались намекнуть ему, что нужно делиться. Лес, говорили они, надо вернуть общине. Вы, князь, слишком много берёте за порубку. Вы, князь, загородили охотничьи угодья, и вы же, князь, притесняете крестьян.

— Я их кормлю! — вслух возразил Свиридов, обращаясь к пустому залу. — Я им работу даю! А они… они…

Он недоговорил, понимая, правда была неприятной. Крестьяне беднели, торговцы уходили на другие рынки, доходы падали. А ведь ему тоже нужно как-то выживать! Карета, которую он заказал у столичного мастера, стоила сто серебряных, а деньги в ближайшее время нужно было тратить очень аккуратно, чтобы эти собаки из казначейства лишний раз не тявкали.

И этот чёртов кабан!

Уже которую неделю охотники гонялись за ним по лесу, но зверь уходил, рвал собак и топтал загоны. Князь уже сам дважды выезжал на охоту, и оба раза возвращался ни с чем. Охотники шептались, что кабан заговорённый, и что его сама дриада защищает.

— Чушь, — буркнул Свиридов, отпивая ещё вина.

Двери трактира распахнулись и в трактир вошёл грузный человек в дорогом кафтане с мечтательной улыбкой на пухлых губах.

— Ваша светлость! — купец низко поклонился, едва не коснувшись лбом края столешницы. — Какая встреча!

— Гаврила Степанович, — князь кивнул, не вставая. — Присаживайтесь. Вина?

— Отчего же не выпить? — купец плюхнулся на стул напротив, крякнул, поправил цепь на массивной шее и сказал: — А я, ваша светлость, сегодня такое видел! Такое, что вовек не забуду.

— Что же? — спросил Свиридов равнодушно.

— На рынке, — купец понизил голос, но в глазах у него плясали смешинки. — Парень один, тощий, как жердь, рыбу жарил. Карасей, потом судака. Такой запах стоял — я, грешным делом, бросил свои дела и побежал. Да и не я один, вся площадь сбежалась!