В очаге уже тлели угли. Я подбросил ещё дров, раздул огонь и поставил на печь сковороду, а потом занялся утками. Опыт из прошлой жизни мне подсказал, что хорошая птица должна быть тяжёлой для своих размеров, обладать эластичной кожицей и блестящими задорными глазами. Те, что были передо мной, полностью подходили под все параметры.

— Будет вам ужин, господин охотник, — пробормотал я, доставая нож.

Первым делом, конечно, проверил внутренности: лёгкие, сердце, печень — всё на месте, аккуратно сложено в отдельный мешочек из плёнки сальника. Молодец, охотник, всё сделал правильно, так что мне оставалось только промыть холодной водой внутри и снаружи.

Печень, сердечко и желудок я отложил в миску — пойдут на паштет или подливку. А вот шею, гузку и все кости, которые можно было извлечь, не испортив тушку, я сразу закинул в пустую кастрюлю на бульон, чего добру пропадать?

Теперь самое важное правильно снять грудку.

Я аккуратно, стараясь не повредить мясо, провёл ножом вдоль киля — кости, которая идёт по центру грудины. Лезвие скребло, цеплялось, но я справился. И четыре розово-красных куска мяса с тонкой прослойкой жира оказались на доске.

— Кожа должна быть хрустящей, — сказал я сам себе. — Для этого нужно её надрезать.

Бекон, который уже вернулся на кухню из обеденного зала, сидел в углу, навострил уши, нос и даже хвост, внимательно наблюдая за моими действиями.

Я сделал несколько неглубоких надрезов на коже каждой грудки — крест-накрест, не доходя до мяса. Это поможет жиру вытопиться равномерно, а кожа станет похожей на зеркальную глазурь.

Соль. Чёрт, с солью было плохо. Моих запасов не хватит даже на одну утку, а у меня тут сразу две.

Экономно, как заправский скряга, посолил грудки с обеих сторон, втирая соль пальцами, и добавил сушёной душицы. Ещё бы щепотку чёрного перца. А есть ли он? Нет. Зато была горстка можжевеловых ягод, которые я собрал утром по дороге от дриады.

Можжевельник отлично подходит к дичи. Я раздавил пять ягод плоской стороной ножа, посыпал грудки. Сразу пошёл хвойный запах пошёл с нотками цитруса.

— Так, — сказал я. — Оставим мариноваться минут на десять.

Пока грудки отдыхали, я выглянул в обеденный зал. Георг сидел за дальним столом, ко мне спиной — я специально усадил его так, чтобы самому оставаться в тени у печи. Свет из окна падал на стол, выхватывая фигуру охотника, а я мог наблюдать за ним, не привлекая внимания.

Охотник вертел в руках глиняную кружку с мятным чаем, который я ему подал, и разглядывал зал. Пыльные столы, покосившиеся стулья, паутина по углам. Иногда он поворачивал голову, и я видел его профиль — открытое, веснушчатое лицо, без тени коварства. Но я ему пока что не верил. Новый человек в моём трактире — это всегда потенциальная угроза. Особенно если он из свиты князя Свиридова, который хотел отобрать у деда землю.