– Я так понимаю, у тебя есть соображения и по поводу того, как победить Кракена или уговорить его отпустить Антона? – поинтересовался я.

– Типа того, – загадочно отозвался он и прыгнул в воду. Я перешагнул через бортик и «солдатиком» сиганул в море.

В первые секунды под водой я совершенно не знал, как себя вести, а соленая черная вода, которая заливала глаза и уши, сковывала сердце и конечности паническим страхом. В лодке я не дал себе ни секунды на сомнения, но только в воде осознал, как глупо было бросаться в омут с головой. Я осторожно работал руками и ногами, пытаясь для начала хотя бы побороть течение. Юля рядом со мной с комичным видом пыталась выровняться в воде.

–Говорите одними лишь губами, и я вас услышу, – сказал Гефест. –Я использовал наречие. Зрение должно наладиться на большей глубине.

Он был прав: чем глубже мы погружались, тем отчетливей виднелись очертания рыб, которые с опаской огибали нас, пришельцев, и странных растений далеко на дне, что покачивались под воздействием течения, которое под водой заменяет ветер. Глаза разъедало и кололо, но тереть их не было никакого смысла. Как ни странно, холодно не было, но ответ крылся в странном мерцании, которое исходило от нашей кожи: она словно покрылась тонким слоем какой-то синеватой слизи. Хотя на такой глубине я не поручился бы, что хоть какой-то цвет различал правильно.

–Мне очень часто кажется, что ты знаешь гораздо больше, чем хочешь показать, – с трудом ворочая ртом, булькнула Юля.

Гефест бросил на нее взгляд, отвлекшись на миг от напряженного разглядывания морского дна. Зрачки и белки его глаз покрывала прозрачная пленка, которая слегка фосфоресцировала. «Вероятно, мои смотрятся не лучше. Любопытно, любопытно действуют русалочьи волосы», – подумал я.

–Так и есть, – отозвался он.

В висках начала стучать кровь, а ребра сдавило толщей воды, и стало не до разговоров.

Внезапно то тут, то там начали попадаться какие-то строения, наполовину ушедшие в песок. Точнее было бы сказать, развалины строений: разрушенные колонны, облепленные пористыми кораллами, сквозь разбитые окна которых сновали туда-обратно косяки уродливых рыб. Во внутренних двориках нелепо замерли статуи со стертыми лицами, а под продавленными кровлями то и дело чудилось движение.

Я не слишком разбирался в подобных вопросах, но даже мне было очевидно, что все вокруг мало походило на ту прибрежную часть Японского моря, где мы нырнули.

–Если поймать правильное течение, можно уплыть очень и очень далеко, – словно в ответ на мои мысли проговорил Гефест.