– Катаклизм волшебный или природный? – счел нужным уточнить я.
– Ты начинаешь задавать правильные вопросы. Никто не знает. Как бы то ни было, все ушло в небытие, и лишь немногие из них спаслись.
Полуночница все-таки сжалилась надо мной, и после еды мы высвистали местный вид такси – диковинное насекомое цициби. Оно откуда ни возьмись спикировало к нам, и его дрожащий изумрудный хоботок с кончиком, покрытым то ли слюной, то ли какой-то слизью, оказался прямо перед моим лицом. Больше всего насекомое походило на комара – фасетчатые глазки, коричневое шершавое тельце, тонкие, просвечивающие крылышки. Только размером цициби был с двух лошадей, а под брюхом у него болталась корзинка с сиденьями.
Мы забрались в корзинку и крест-накрест пристегнулись ремнями. Когда цициби резко оттолкнулся ногами от земли и взлетел, а корзина закачалась, я почувствовал себя, как на американских горках. Овчарка взвыла и попыталась выпрыгнуть, но Полуночница держала поводок мертвой хваткой. «Такси» летело достаточно низко, крылатой тенью накрывая крыши домов, но я так устал, что задремал и не увидел никаких красот города.
Полуночница растолкала меня минут через десять. Цициби высадил нас на весьма колоритной улочке на краю Фортов Сердец, где не было ни единого нормального дома – то есть ни единого дома с четырьмя стенами и четырьмя углами. На большой еловый парк, где негромко чирикали птицы, смотрели многоярусные башенки, тесно прилепившиеся друг ко другу. У каждого яруса верх был шире низа, из-за чего создавалось впечатление, что в стену сопки вросли огромные башни из разноцветных стаканчиков. Я задрал голову и замер, пытаясь сосчитать, сколько ярусов в одной башенке. Выходило девять.
Сгорая от любопытства, я поспешил вслед за Полуночницей, которая уже поднималась по узкой внешней лестнице дома номер пять по Бамбуковой улице.
Ее ярус был четвертым. За светло-желтыми стенами и белой дверью скрывалась уютная квартирка с двумя прямоугольными окнами, умело поделенная при помощи длинной этажерки на две зоны: кухонную и спальную. Странноватая изогнутая мебель была встроена прямо в стены, но мое внимание поглотил он – диван, на который я рухнул, не раздеваясь и не разуваясь.
Глава 5. ЛЕГЕНДА ОБ ЯНТАРИНЕ ЦОРНСКОЙ
Я так устал, что мне совсем ничего не снилось, но когда через несколько часов меня разбудил аромат кофе, висок сверлила боль, похожая на похмельную.
Сначала я не понял, где нахожусь. С потолка надо мной свисала люстра с десятком оплавленных до середины свечей из кремового воска, а плед и подушка пахли кедром, морем и мускусом. Приподнявшись на локте, я увидел, как Полуночница колдует над кофемашиной. В углу овчарка с аппетитом чавкала кашей с мясом.