– Да кто ты такой, чтобы сыпать такими обвинениями, – взревел Лисовский и ринулся на меня.

– Тот, кто может сделать вот так, – я побежал в сторону, прыгнул на камень, схватил меч Янтарины Цорнской и вытащил его из камня.

Лезвие завибрировало, застонало, закричало, запело от радости. Мое тело покрылось мурашками, а рукоять показалась такой теплой и родной, словно этот меч был членом семьи, которого я давно не видел.

Лисовский замер, как громом пораженный, будучи не в силах сдвинуться с места или пошевелиться. В зале стало светло, как днем, от энергии, которую излучал клинок в моих руках.

– Вы все знаете, что помыслы того, кто может взять в руки этот меч, чисты, – я остался стоять на камне. – Меня зовут Константин Гердов, но на самом деле моя фамилия Гердар, и я последний прямой потомок Янтарины Цорнской. Можете называть меня Константин Цорнский. Я антимаг. Именно за это Лисовский и убил мою мать много лет назад и сделал укол забведина мне. Но сегодня произойдет то, к чему я шел всю жизнь. Лови, моя королева.

И я бросил меч Юле.

Ее рука сомкнулась на рукояти, и раздался оглушительный взрыв. Крыша здания Бюро «Жар-птица» не отлетела и не развалилась на кусочки, ее просто стерло из окружающего пространства гигантским ластиком. Тело Юли взорвалось вспышкой яркого света, и на землю опустилась девушка, в которой уже лишь угадывались черты той, что мы нашли у маяка.

Один висок был выбрит, потому что на нем из-за ожогов не отрастали волосы, но в целом грива янтарных волос была просто роскошной.

Королева выпрямилась и нежно поцеловала свой клинок. Вампиры все разом рухнули на колени. Кто-то из жаров смеялся и плакал, многие обнимались и улыбались так широко, что щеки складывались гармошкой.

Лисовский застыл как соляной столб, а Полуночница пошатнулась и упала в обморок. Антон под шумок развязывал Блут.

Янтарина Цорнская повернулась к помосту и улыбнулась Гефесту:

– Ну, что, Фэйт, пора создавать новые легенды?

***

Он чувствовал адский голод, который волной огня поднимался из желудка к ссохшейся глотке. Стократно обострившееся обоняние подсказало, что где-то неподалеку есть еда.

Он брел вдоль проезжей части, по которой изредка проносились машины, но усталость была такой сильной, что старик даже не отшатывался, когда они проезжали слишком уж близко. От его ветхой, промокшей насквозь одежды отпадали куски при каждом неудачном движении. Точно собака, он согнул спину и повел носом, лишь стоило вывеске KFC попасть в поле его зрения.

Подслеповато сощурившись, старик провел рукой над автоматом «Сбербанка», чертыхнулся, когда с его пальцев слетела лишь слабая искра, и ударил ладонью по зеленому боку несчастного автомата. Затем еще раз, и тот выплюнул несколько пятитысячных купюр. Сжимая их в кулаке, Ардрич толкнул стеклянную дверь ресторана быстрого питания.