Но сегодня я увидел то, что никогда раньше не замечал: здесь было полно людей, одетых в черные рубашки с золотыми пуговицами и погонами. Некоторые приезжали на автобусе, некоторые, как и мы, припарковались в неположенном месте. Были здесь и цициби: они высаживали бледных женщин и мужчин, облаченных в темно-коричневые рясы. Они провожали людей в рубашках взглядами, полными ледяного отвращения. Я бы принял их за ряженых в католических монахов, если бы не одинаковые красные медицинские маски на их лицах.

– Тут что, слет чернорубашечников?

– Это форменные рубашки работников Бюро, – Полуночница в сотый раз поправила воротничок, и я догадался, что форма была не такой уж удобной. – Но онинаречены делать нас невидимыми людскому глазу.

– Готов поспорить, что со стороны кажется, будто я разговариваю сам с собой. А это кто? Бледные, странные и явно злые.

Полуночница даже не повернула головы, чтобы посмотреть, о ком именно я говорю.

– Орден Соли. Неприятные ребята.

– Орден Соли?

– Да. После битвы за Идзумо, во время заключения Вечного мирного договора, те потомки Нерушимого Дракона, которые были готовы жить в мире и согласии с людьми и жарами, объединились в Орден Соли, – объяснила Полуночница. – Вампиры, русалки, лешие. Если со всеми остальными из них еще можно иметь дело, то вампиры просто на всю голову двинутые. Они регулярно притаскивают Триптиху какие-нибудь религиозные свитки и требуют заново отстроить храм Нерушимого на Русском острове, а каждый вторник в семь утра собираются на Орлиной сопке для танцев и песнопений. И мы обязаны предоставлять им нашу стражу, чтобы люди не побеспокоили.

– А причем тут соль? – я всеми силами старался не смотреть в сторону орденцев, но меня сжигало желание узнать, кто из них под маской скрывает клыки.

– Они верят, что Нерушимый Дракон погрузился в море и уснул там, а его чешуя сделала океаны и моря по всему миру солеными, – рыжая хмыкнула. – Поэтому частенько кидают в море фрукты и мясо в качестве подношений. Вдруг их прародитель проснется голодным.

– Ты не очень-то их любишь, – заметил я, засовывая руки в карманы. Толпа людей в черных рубашках начала переходить площадь, и мы поспешили смешаться с ней.

– А за что их любить? – Полуночница холодно посмотрела на орденца, который исподтишка показывал нам средний палец, и тот мгновенно спрятал руку в складках рясы. – Шуты в платьях, которые считают, что им все можно.

Светофор громогласно заявил, что разрешает переход улицы Алеутской, и разномастная толпа ринулась вперед. Я вытянул голову и нашел глазами желто-синий футбольный стадион, маленькое колесо обозрения и море.