– Здесь красиво, – сказал я, разглядывая крыши окрестных зданий. Большие статуи красноармейца, летчицы, колхозницы и шахтера, поборники социализма, украшавшие крышу дома номер семнадцать, окаменевшими глазами наблюдали за двадцать первым веком айфонов, ютуба и треков Моргенштерна.

Для простых смертных проход на крышу Серой лошади был закрыт, но я был бы впечатлен и рад увидеть город из этой точки больше, если бы не нервничал насчет первой тренировки. – Нас же по-любому прекрасно видно из окон администрации края, да?

– Им никакого дела до нас нет. А само здание… Воплощение утопии в архитектуре, – пожала плечами Полуночница и тряхнула рыжими волосами, всем своим видом олицетворяя скептицизм. – Довольно символично было строить такие красивые дома тогда, когда людям жилось так плохо. Ты вообще знаешь, что при строительстве использовались надгробные плиты Покровского кладбища?

Покатая, украшенная арками и статуями, старая крыша была отличным местом для тренировок. Помня, что в любую секунду любое мое движение может кончиться тем, что неплотно уложенный зеленый профнастил под ногами разойдется или провалится, я учился балансировать и никогда не задерживаться на одной точке крыши надолго.

– Хороший страж, – говорила Полуночница, лениво раскручивая в пальцах боевой шест, – должен уметь владеть своим телом на все сто.

Она запретила мне обедать с ножом и приближаться к любым режущим предметам, пока я не поставлю ей хоть один синяк. Я даже побриться не мог. Шест складывался до размеров обычной палки толщиной с запястье, но когда он обрушивался на мои ноги, плечи или спину, он расцвечивал их синюшными кровоподтеками.

Бензиновые испарения от машин развеивались в воздухе, не достигая крыши, но когда я принимал душ после тренировок, с моих волос и тела текла черная вода.

Полицейский заметил нас и сделал знак своим подчиненным. Те быстро отогнали толпу китайских туристов и местных жителей в сторону. Полуночница щелкнула пальцами, и я ощутил знакомое покалывание вдоль позвоночника. В желудке заурчало, а голова стала такой неосязаемой, как бывает, если чересчур резко встаешь с дивана и вся кровь приливает к мозгу. Через секунду неприятное ощущение исчезло – машина проехала прямо сквозь блокпост.

– Ты как? – Полуночница стерла с приборной панели невидимые пылинки и в сотый раз поправила болванчика-бэтмена. – Все еще мутит от магии?

– Мне кажется, я никогда не привыкну, – пожаловался я. Несмотря на то, что мне выдали черную с золотом рубашку, я чувствовал себя чужим среди жаров. Хотя бы потому, что испытывал адский голод, стоило мне почуять биение магии в чужом теле.