— В таком случае — прошу, — я кивнул на площадку. — Предыдущие дуэлянты как раз освободили пространство…

Мы двинулись на помост, и по пути я поймал взгляд Эльзы. Обеспокоенный, но понимающий.

«Она и сама заметила растущую интенсивность слухов вокруг неё, становящихся откровенно оскорбительными. Просто не показывала, что её это заботит».

Я свернул налево, Ян — направо. Мы поднялись на помост, где терпеливо выслушали указания судьи: что можно, что нельзя, правила безопасности и прочая, прочая, прочая.

Всё это время Кризенфорт смотрел на меня зло, но собранно, явно продумывая план на бой. А когда судья призвал нас занять свои места, я сложил руки за спиной и двинулся к обозначенному на металлическом полу квадрату — медленно, размеренно.

Ян же бросился к своему резко и стремительно, за что и поплатился спустя миг: ровно в тот момент, когда он сделал последний шаг, готовясь встать на позицию, его нога встретила невидимое препятствие. Блондин, лицо которого в последний миг изменило выражение с сосредоточенно-боевого на растерянное, споткнулся на ровном месте и рухнул вперёд, едва успев выставить руки.

В толпе зрителей кто-то засмеялся, кто-то сдержанно прокашлялся, кто-то охнул.

Сам парень вскочил мгновенно — багровый, с горящими глазами, встретившими на моём лице лишь вежливое, участливое ожидание.

— Не беспокойся, я подожду, сколько требуется, — демонстративно-милостивым тоном произнёс я, всё так же вежливо улыбаясь.

Естественно, Кризенфорта это разозлило ещё больше.

А потом судья объявил о начале дуэли, и я, единожды нажав на клавишу катализатора, неспешно убрал руки за спину.

Ян атаковал первым — россыпь мелких металлических снарядов, которыми он собирался всё закончить с первого же хода, разлетелась дугами во все стороны, обходя на первый взгляд беззащитный манекен, — мой, конечно же, — с разных сторон.

Но стоило лишь этим снарядам пересечь условную границу, как они со звоном ударялись об структуру из плотного и прочного, идеально прозрачного кристалла, который не под силу было создать человеку иными средствами.

«Такое можно только вообразить. И… ох, как же я не люблю издеваться над слабыми. Но только в том случае, если они не заварили кашу сами и по своей воле».

Пока Ян впопыхах создавал следующую технику, я поднял перед собой левую руку, над которой медленно, почти демонстративно сформировался вытянутый октаэдр.

— Не всегда, друг мой, стоит доверять своим глазам, — произнёс я достаточно громко, чтобы слышали и зрители тоже. — И эмоциям. Слепота ещё никого ни к чему хорошему не приводила.