Мимо проходят несколько человек, их взгляды задерживаются на мне, когда я спешу мимо, опустив голову, с пересохшим ртом. Я рада, что их не было здесь две минуты назад, когда я пыталась стать его сексуальным темным архангелом, распиная себя самым отвратительным образом. Теперь я просто выгляжу как сумасшедшая беловолосая девчонка в плаще с чрезвычайно набухшей киской.
Одинокая массивная туча расходится, открывая полную луну, которая бросает потусторонний свет сквозь деревья, пока шторм продолжается. Мое сердце такое же ледяное, как морозный воздух, и я, наконец, понимаю очарование этого города и то, как глубоко он может вонзить в тебя свои когти, если ты позволишь ему.
Так погибли все остальные, кто пропал без вести в этом месте? Они пожертвовали собой ради Ордена?
Я не так уж далеко от дома, так что мне не требуется много времени, чтобы поспешить домой по скользкому тротуару. Я открываю дверь, и, к счастью, Дэни и Мисти в своих комнатах и не видят меня голой под этим пальто.
Я быстро принимаю душ, чтобы смыть с себя грязь, и, добравшись до своей комнаты наверху, закрываю жалюзи. Я надеваю большой свитер, чтобы не замерзнуть. Потом я сворачиваюсь калачиком в постели и думаю о Кайли.
Он дразнил ее так же, как дразнит меня? Неужели он проводил с ней ночи, разговаривая по телефону, помогая с домашним заданием и рассказывая, какая она великолепная?
Прикасалась ли она к себе ради него? Прикасался ли он к ней?
Мой желудок горит, а челюсти сжимаются от всех этих вопросов без ответов. Жжение пронизывает мое тело почти до каждой косточки, как будто моя кожа охвачена огнем. Я никогда не чувствовал себя более живой, чем в этот момент.
Телефон заливается звонком в моей руке, и на экране всплывает имя Тень. Окружающий мир замирает, когда я опускаю взгляд на экран. Я делаю глубокий вдох и принимаю вызов.
Настоящая смерть. Настоящая кровь. Есть настоящий убийца.
С трудом сглатывая, мне удается унять сердцебиение, и я провожу пальцем, чтобы ответить.
— Какого хрена тебе надо? — я огрызаюсь на него.
Я не могу притворяться, что не хочу его каждой частичкой своей души, и все же я так чертовски зла на него.
Его голос мрачен и расчетлив.
— Я хочу поговорить о твоей морали, детка, — отвечает он без колебаний. — Похоже, тебе ее не хватает.
Я мгновенно узнаю голос Линкольна, а не какую-то призрачную версию, обитающую в его сознании.
Я тяжело дышу. Один звонок — и я получу защиту всего кампуса. Я могла бы прикончить его, разрушить его карьеру еще до того, как она начнется, и сделать репортаж, о котором будут говорить следующие пятьдесят лет. Сейчас мое сердце выпрыгивает из груди.Я больше не хочу этого. Не могу поверить, что когда-то думала, что хочу.