Я подношу руку ко рту, и на мгновение теряю способность дышать.
— Я сделаю все, чтобы увидеть тебя, — скольжу рукой к животу, хотя пальцы, сколько бы я ни давила, уже не могут унять боль. — Я позволю тебе делать со мной все, что ты захочешь, — выдыхаю я.
Долгая пауза, и я задаюсь вопросом, там ли он еще. Затем он говорит голосом, который я узнаю, но он мрачнее, резче и звучит как в моих ночных кошмарах:
— Скоро увидимся, красотка.
И с этими словами линия обрывается.
ГЛАВА 22
ЛИНКОЛЬН
Полдень понедельника, и я только что закончил свою третью встречу за день, и единственная причина, по которой я все еще здесь, — это то, что я жду Саммер. Несмотря на мои стратегии избегания, направленные на то, чтобы сохранить ей жизнь, прошлой ночью мои пальцы соскользнули, и эти два слова слетели с моих губ, как будто это были мои собственные мысли.
Красотка.
Я никогда не называл ее так, это примитивные, обрывочные мысли Микаэля. И все же в тот момент я был тем, кто это сказал.
Я хотел, чтобы она пришла ко мне в офис — здесь я все контролирую. Этот офис, эта профессия, жизнь, которую я сам построил за последние несколько лет, пока он спал, — все это не принадлежит ему. Здесь он отключен, и это единственное место, где я в безопасности, чтобы увидеть ее лично без шанса, что он выставит себя напоказ и убьет ее.
Я смотрю на свой экран, надеясь найти новости о ожидаемом возвращении Безликого, вызывающие ажиотаж.
Там ничего нет.
А это значит, что Саммер все еще сидит на компрометирующих доказательствах, которые я ей прислал. Не то чтобы это имело значение, даже если бы она сообщила об этом в полицию, поскольку начальник полиции — один из нас.
Даже если бы она побежала к ним, они не предприняли бы никаких действий. Он дал свою клятву, убил свою возлюбленную, и он скроет любые улики, чтобы защитить меня, но, что более важно, он будет защищать Орден до самой смерти.
Через несколько минут, когда я собираюсь уходить, мое сердце бешено колотится, когда Саммер входит в комнату, закрывая за собой дверь. Ее губы поджаты, а обтягивающий наряд не оставляет простора для воображения.
Микаэль кипит в моей крови, всплывая на поверхность при ее появлении. Его пыл остывает, когда я строго предупреждаю его не переходить границы дозволенного, особенно когда мои коллеги снаружи и доктор Гарсия дальше по коридору.
Мне следовало бы отгородиться от него, но мне становится все комфортнее от его присутствия в моей голове. Мне не хочется это признавать, но он делает меня более целостным. Приступы эмоциональных всплесков, которые он мне дарит, некоторые из которых я никогда по-настоящему не испытывал. И все же я все еще ощущаю какую-то чужеродную субстанцию, как будто некоторые из этих эмоций принадлежат кому-то другому, чему-то более сильному и гораздо более привлекательному.