Толик не выдержал первым и сел за стол. Мишка вздохнул и последовал примеру друга, перед этим заявив:

— Бабушка Лиза, мы тогда… мы отработаем! Вы не думайте, мы не просто так. Хотите, мы дров наколем? Нам не трудно, честное слово!

Толик активно закивал, преданно глядя на бабушку, добавил:

— Ага, или к колонке сходим, воды натаскаем! Полную бочку на кухне нальём, вам целую неделю таскать не придётся!

Баба Лиза только всплеснула руками и рассмеялась, качая головой.

— Ой, работнички! — ласково протянула она. — Куда вам рубить в такой красоте? Вы ж в форме! Не дай бог на сукно смола от поленьев капнет или рукав порвете. Командиры ваши из меня потом всю душу вынут за порчу государственного имущества. Ешьте давайте, соколы, не выдумывайте.

— Ладно вам, не переживайте, — вклинился я, опасаясь, что в следующее увольнение они постесняются прийти. — Давайте договоримся, что в следующий раз сразу форму снимите. Я вам подберу одежду на замену и тогда хоть весь двор нам перекопайте, слова не скажу. Договорились?

Мишка обрадовался. Простая перспектива «отработать» обед в следующий раз, да ещё и без риска испортить новенькое обмундирование, напрочь смыла его пацанскую неловкость.

— Договорились, — заверил он.

Как только с обедом было покончено, я переоделся в свою школьную форму. На фоне Мишки с Толиком, которые сидели в своих шикарных авиационных галифе и ладных суконных гимнастёрках с новенькими голубыми погонами, я выглядел обычным гражданским парнем. Но именно это было нужно.

— Так, соколы, — скомандовал я, затягивая ремень. — Время у вас не резиновое. Ноги в руки — и на Красную. Идём фотографироваться.

— Зачем ещё? Валь, ты чего, у нас же ни копейки денег! — возмутился Толик. — Нам родители на такие глупости ничего не дали.

— Я с вас денег и не прошу, у меня заначка есть. За лето в аптеке заработал, — пояснил им. — Сделаем по две фотографии каждому. Пошлете родителям в Хадыженск. Миша, твоя мать обрадуется, как увидит такого бравого орла в новенькой форме ВВС. Гордиться сыном будет!

Мишка замолчал. По его лицу было видно, как сильно зацепили его мои слова. Мысль о том, чтобы отправить маме весточку явно понравилась. Бабушка, уносившая грязную посуду со стола, показала мне большой палец. Тоже одобрила. Она вообще любит, когда я фотографируюсь.

Через пять минут мы вышли из дома и направились в сторону улицы Красной, вернее Сталина, все время забываю, что главную улицу Краснодара переименовали не так давно. Девчонки, гуляющие неподалёку от наших ворот, так и остались стоять, шушукаясь.