— Подали заявление. Через пять дней распишемся, — огорошил нас Павел.

— Это как же? — изумилась мама. — Тридцать дней ждать положено.

— Не для тех, кто уезжает к отдалённому месту службы, — парировал брат.

И дальше семейство принялось обсуждать, как из моей комнаты вынести диван, затащить его обратно в большую, один из комодов снова отправить на чердак и так далее.

Я эти обсуждения пресёк:

— Проще оставить всё как есть. Поживу две недели во времянке. Ничего мне не сделается.

Меня все эти приготовления к спешной свадьбе не коснулись. Других дел хватало в техникуме. Да и погуляли скромно. Причём у нас дома, а не у родителей невесты. Просто посидели, хорошо покушали, выпили вина. На невесте было скромное белое платье в мелкий голубой цветочек, брат был и в форме хорош.

Мама Люси, теперь уже тёща Павла, показалась мне настоящей эдакой «интеллигенцией», зато её папа был простым, как валенок. Явно станичный мужик. И говор у него был характерный.

— Павло, ежели моя коза взбрыкнёт, ты ей ремнём по заднице добавь воспитания, шо я не успев, — напутствовал он зятя после посиделок.

И ведь был прав: «коза» что-то попыталась изобразить уже на второй день после свадьбы. Мол, не королевское это дело — картошку чистить да бабе Лизе помогать. Я эту сцену не застал, слышал уже в пересказе соседки Дарьи Кузьминичны. Ей тоже было интересно, как молодая жена себя ведёт, и от забора она не отлипала. Батька Люси пришёл с ремнём, как только слухи по улице разошлись.

— Звиняй, Павло. Я ж с войны сорок шестом вернулся, — винился он. — Мать её разбаловала. Они здесь при немцах жили. Тёщу у рынка схватили и в душегубку**, а Светка с малой сбежали, так она над ней всё тряслась.

В целом у нас дома стало слишком суетно. Правильно я поступил, что во времянку перебрался. Там можно было спокойно разобраться с заданиями и обдумать свои, Василия и Борькины планы.

* * *

*При Сталине паспортная система была запутанной (у колхозников паспортов не было вообще, у жителей совхозов они были, но правила отличались от городских). В 1974 году вышло новое «Положение о паспортной системе в СССР». По нему паспорта выдали абсолютно всем гражданам (включая колхозников, не будем спорить на эту тему. Кое-кто просто ленился и не хотел лишней суеты с получением паспорта). Правила прописки стали жёсткими и едиными для всей страны.

В сталинском указе 1948 года акцент делался на то, чтобы люди строились сами, и владеть домом в одном городе, а жить в другом — не запрещалось. Но в 1964 году был принят новый Гражданский кодекс РСФСР. Он ввёл жёсткое правило: одна советская семья имеет право иметь в личной собственности только один жилой дом (или его часть).