Борис, конечно, знал, что я подам документы в техникум на специальность«Аналитическая химия» (да, я выбрал всё же это направление). По какой причине это делаю, рассказал ему лишь в общих чертах; тот принял ситуацию спокойно. И никак не мог взять в толк, отчего Нина Матвеевна так бушует. Периодически выходя на террасу, Борька с удивлением наблюдал через распахнутую дверь необычную для нашей семьи сцену, прислушивался к крикам, а потом снова скрывался у себя, ожидая, пока буря утихнет. Она, к слову, и не думала стихать.

— Валя, ты понимаешь, что через три года тебя пошлют по распределению куда-нибудь вроде того же Хадыженска! Мы зря столько усилий приложили для переезда? — приводила новые аргументы мама.

— Меня и после института по распределению пошлют, — парировал я, — при условии, если не буду учиться на «отлично» и не найду заранее место, к примеру, на оборонном заводе.

Мама замолчала, явно подсчитывая что-то в уме.

Это я ей ещё не сказал, что в случае отличной учёбы в техникуме попаду в заветные пять процентов выпуска. С красным дипломом «пятипроцентников» спокойно зачисляли в институты сразу, в обход обязательной трёхлетней отработки. Но пока я решил не делить шкуру неубитого медведя.

Кстати, о медведях… Иван написал, что летом к нам не вырвется. До призыва в армию он будет работать плотником. Руки у него, несмотря на огромные размеры, просто золотые, и в Хадыженске он на хорошем счету. Тамошние начальники тоже, небось, знатно расстроятся, когда через три года я заберу Медведя в Краснодар учиться. Впрочем, пока переживать об этом было рано. У меня другие проблемы и заботы.

Ещё пару дней мама продолжала ворчать, хотя уже без прежнего пыла. Похоже, она смирилась.

С первого июля я официально вступил в должность фасовщика. Весь персонал в аптеке состоял из женщин, и все они знали меня как облупленного. Прошлым летом я бегал у них на побегушках, таскал ящики и мыл огромные бутыли. Женщины меня любили и особо не загружали. Но рецептурный отдел — совершенно другой уровень ответственности. В пятьдесят втором году ошибка в дозировке или перепутанный порошок могла дорого обойтись не только самому работнику, но и всей аптеке.

— Ну что, Валя, проверим тебя на точность. Работа серьёзная, — сразу взялась за обучение Нина Ильинична.

Она выставила передо мной фарфоровый штанглас и бережно положила ручные аптечные весы-треуголки. Задача на сегодня была простая только на словах: нарезать плотную пергаментную бумагу, сложить из неё сотню аккуратных пакетиков и расфасовать лекарственный порошок — строго по две десятых грамма в каждый.