Весь отдел краем глаза наблюдал за моими действиями. Но я не оплошал. Пергамент нарезал ровно. Затем взял весы за колечко, а роговой ложечкой начал осторожно добавлять порошок на чашку. Глазомер не подвёл: стрелка замерла почти точно по центру с первого же раза. Бумажный пакетик сложился в моих пальцах ловко и аккуратно — не зря дома тренировался.

Через час на столе стояла идеальная, выстроенная по линейке шеренга из ста белых пакетиков. Тётя Соня, самая старшая из провизоров, подошла, удивлённо всплеснула руками:

— Батюшки, глянь-ка! Чисто, ровно, ни крупицы мимо не просыпал.

Заведующая легонько потрепала меня по плечу.

— Молодец, Валентин. Записывай в журнал.

Она пододвинула ко мне толстую прошнурованную книгу, куда в отделе заносили выполненные фасовочные работы. Я взял перо и аккуратно вывел первую запись.

Борис немного позавидовал тому, что я нашёл такую чистенькую и спокойную работу. Сам он через две недели после школьных экзаменов получил-таки в автоклубе ДОСААФ корочки шофёра третьего класса и устроился на стройку. Формально его взяли напарником, но кто же в автохозяйстве сразу доверит ГАЗ-51 вчерашнему школьнику?

На деле Борьку куда чаще привлекали к обычным погрузочно-разгрузочным работам. Строительный сектор Краснодара бурлил, город восстанавливали после войны, так что Белов сполна прочувствовал все прелести работы на стройке: едкая серая пыль, цемент в рваных бумажных мешках, который намертво въедался в потную кожу, плюс, удушливая июльская жара. Ну, вы понимаете, какая была разница в наших условиях труда.

Пока я в белом халате, в прохладном, пахнущем ментолом и эвкалиптом рецептурном отделе аккуратно развешивал порошки роговой ложечкой под ласковые улыбки провизорш, Борька возвращался домой со смены чёрный от мазута, с сорванным голосом и мозолями на ладонях. Зато у него шла нужная практика перед армией.

Глядя на то, как Борька постепенно обрастает шофёрскими привычками, я невольно вспомнил своего двоюродного братца Сергея. Тот начал активно выпивать «за компанию» со старшими водителями после смены. Повторения этой истории для своего друга я не желал, а потому поспешил провести с ним серьёзную воспитательную беседу.

— Борь, ты помнишь, за что твоего отца посадили? — спросил я в лоб, когда он вечером на веранде отмывал в тазу лицо и руки.

Друг моментально нахмурился. Явно не ожидал от меня такого удара под дых.

— Помню, конечно, — глухо отозвался он. — Только к чему ты это сейчас?

— К тому, что сел он вовсе не за то, что написано в его официальном следственном деле, — выделил я интонацией. — А за то, что выпил не в той компании и вовремя язык не прикусил. Шофёры после получки тоже любят посидеть за чекушкой, а удержать язык за зубами пьяному человеку ой как непросто. Не стоит тебе с ними выпивать.