Перевел взгляд ниже и сразу же наткнулся на короткие истории, от которых губы сами собой в улыбку складывались.
— Да уж… Что еще за Штирлиц? Ни разу не слушал про такого разведчика… Надо будет у Сидора Артемьевича спросить. Может он что-то слышал… А вот это интересно… Гестапо обложило все выходы в доме с разведчиками, а Штирлиц вышел через вход. Занятно…
Улыбаясь и даже хохоча над особо удачными анекдотами, Руднев одновременно размышлял над очень важной мыслью. Правда, эта мысль еще не была должным образом оформлена, как следует осмыслена и доведена до логического конца, но все же… Этот странный шебутной пацан смог очень свежо и совершенно необычно «посмотреть» на обычные вещи. Что греха таить, даже этот самый Боевой листок уже делается обыденно и в устоявшемся порядке. Тут и до формальности недалеко.
— А ведь дело даже не в Боевом листке, — комиссар уже отошел от дерева, где висел плакат, и, задумавшись, присел на поваленное дерево. Уж больно интересные мысли пришли в голову. — Дело совсем в другом…
Старинов, и Руднев это видел невооруженными глазами, смог по-новому взглянуть на весь характер идеолого-воспитательной работы. Мысли парнишки были не просто оригинальны и необычны, а скорее революционны. И недавний разговор в командирской землянке стал откровением даже для самого комиссара.
— Надо срочно с ним поговорить. Все как следует обсудить…
Он решительно поднялся с поваленного дерева и сразу же столкнулся с командиром.
— Сидор?
— Вот ты где! — сразу же в лоб обвиняюще бросил Ковпак. При этом он был какой-то взъерошенный, возбужденный. Точно что-то важное случилось. — Я уже обыскался тебя? Знаешь поди уже, что случилось.
Руднев тут же напрягся. Неужели снова немцы.
— Что, Сидор? Ничего еще не слышал… Или ты про Боевой листок? — спросил он, подумав, что Ковпаку сильно не понравился обновленный Боевой листок. Ведь, командир не любил всякого рода нововведения, всегда настаивая на проверенных и уже испытанных временем вещах. — Не понравилось?
А тот качнул головой, заодно рукой махнув.
— Да, какой там листок… Шифрограмма с Большой земли пришла, — с этими словами он тяжело опустился на то же самое дерево, на котором минуту назад сидел и Руднев. — Комиссар, садись тоже. А то еще не устоишь.
Комиссар непонимающе дернулся головой. Даже на всякий случай оглянулся, словно где-то рядом находилась какая-то страшная опасность. Слишком уж странно вел себя Ковпак.
— Наш пострел-то, оказывается, везде поспел, — и хотя Ковпак не сказал про кого он говорил, Рудневу сразу же стало ясно имя этого человека. — Так вот, Семен Васильевич, тебе как комиссару, официально сообщаю, что твой заместитель, Михаил Ильич Старинов награжден золотой звездой Героя Советского Союза.