— Митрич, подожди, — ему на встречу как раз попался старшина, который куда-то спешил. Так шустро ковылял с клюкой, что и не угнаться. — Ты, Старинова не видел? Поручение ему дал — Боевой листок подготовить, а сейчас что-то его найти не могу. Как сквозь землю провалился.

Пожилой старшина махнул рукой в сторону заросшей соснами балки. Как раз там располагалась поляна с более или менее ровной площадкой, где вечерами собирались партизаны для политинформации.

— Дык, там, товарищ командир, — Митрич уже кивнул в ту сторону. — Сам иду поглядеть на то, что Мишаня учудил. Робяты говорят, что больно он чудный Боевой листок сообразил. С самого утра все там. Тоже пойду…

Махнул рукой в сторону раздававшихся голосов, и тоже заковылял в ту сторону, помогая себе палочкой.

— Смотри-ка, даже Митрича проняло, — покачал головой Руднев. Никогда еще таким возбужденным старшину не видел. Даже когда отряд на немецкую колонную случайно нарвался, тот так не «бегал». — Чего же этот пацан там наделал? Правду, ведь, сказал, что бедовый… Хлебнем еще с ним, похоже.

А ведь он, честно сказать, не ждал «особого чуда» от Старинова. И задание подготовить Боевой листок отряда дал больше для того, что его немного одернуть. Так сказать, спустить с небес на землю. Этот мальчишка, как ему показалось, был больно уж большого о себе мнения. Загордился, начал себе такого позволять, что никак нельзя было спускать.

— Сейчас посмотрим, что и как…

Ну, по-хорошему, что там этот пацан мог сделать? Комиссар, собаку съевший на идеолого-воспитательной работе и подготовивший тону такого рода Боевых листков, догадывался, что сейчас увидит. Скорее всего, там будет что-то очень восторженное, с агитационными призывами и картинными фразами. Разве что-то другое обычный пионер мог написать? Наверняка сделал нечто похожее на пионерскую стенгазету.

— Хм, а чего тогда такой переполох?

Прибавил шаг. Между деревьев показалась небольшая поляна, где раскинулся длинный, сколоченный из досок, стол. Людей здесь, и в самом деле, было немало.

— И правда, весь отряд собрался, — с удивлением отметил комиссар. — Чего же там он такого наделал?

Но удивительней было даже не многолюдство, а совсем другое. Атмосфера была какой-то другой, особой, бодрой, жизнеутверждающей что ли. Партизаны улыбались, многие смеялись. Вчитывались и начинали заливисто хохотать. Кто-то что-то переспрашивал и тоже принимался смеяться. Что это ещё за веселье такое? Что за цирк с конями?

— Товарищ комиссар, вот это по-настоящему, по нашему, по-комсомольски! — не успел Руднев дойти до места, как его перехватил один из взводных. Лейтенант, совсем молодой парень, с трудом сдерживал восторг. — Такой Боевой листок сделали, что аж за душу берёт! Читаешь, а сам в бой рвешься, проклятого фашиста бить!