— Пятого декабря так ударим, что все клыки из этой гадины выбьем, — угрожающе шептал, с хрустом превращая печенье в песчаный лом. — Теперь все будет по-другому, по-другому, — повторил несколько раз, как мантру. — Пойдем вперед, на запад.

Сталин чувствовал, что наступил перелом, пусть и не коренной. Впереди наверняка очень кровавое и долгое противостояние с сильным врагом, на которого работает вся Европа. У немца до сих пор мощная многомиллионная армия опытных солдат и офицером, десятки танковых и моторизованных дивизий с тысячами грозных боевых машин, множество сильных пилотов. Но, главное, Союз смог выстоять, опомниться от первого самого мощного, ошеломляющего удара, едва не поставившего их на колени.

— Все будет по-другому… Правду говорят, русские долго запрягают, но быстро едут.

Все, действительно, тронулось с места. После их контрнаступления и союзники поверят в победу Союза, а значит, можно надеяться на помощь техникой, боеприпасами и продовольствием. Тем более скоро за океан отправится советская делегация для налаживания контактов.

В этот момент раздалась трель телефонного звонка. Звонко, как всегда тревожно.

— Слушаю.

— К вам товарищ Александров.

— Хорошо. Пусть заходит.

Почти сразу же открылась дверь в кабинет. На пороге появился невысокий полный человек в сером костюме. Товарищ Александров возглавлял управление агитации и пропаганды центрального комитета партии, то есть фигура с особыми полномочиями в сфере идеологии.

— Как наши успехи на ниве агитации и пропаганды, товарищ Александров? — улыбнулся хозяин кабинета. — Подготовка делегации идет по плану?

— Собственно, товарищ Сталин, я по этому поводу и пришел, — замялся мужчина, словно должен был сказать что-то не очень приятное. — Появились некоторые, так сказать, особые обстоятельства.

Хозяин кабинета нахмурился. Решительно поставил чашку на стол, отчего она громко звякнула.

— Что за обстоятельства? Что-то случилось с членами делегации? Кто-то заболел, пропал?

Тревогу Сталина можно было понять. Состав делегации уже утвержден и согласован с другой сторон. Что-то менять сейчас было бы верхом глупости и непрофессионализма.

— Э-э, дело в нашем юном товарище, Михаиле Старинове, — наконец, начал рассказывать Александров. — Педагоги, которые натаскивают Старинова, говорят о странных вещах, которые я просто не имею права утаивать.

Сталин при этих словах весь подобрался. Глаза сверкнули нехорошим.

— Э-э, педагоги говорят, что Михаил совсем не похож на деревенского парня. Я не хочу сказать, что жители села какие-то другие, но все же… Уровень образования, кругозор другие. Вот и Старинов больше походит на жителя города и выходца из семьи с очень хорошим достатком.