— Подъем, живо!

С этой минуты для Сажиных началась новая жизнь, правда, они этого еще не осознавали. Оба не понимали, что происходило и за что их арестовали. Никто из сотрудников наркомата государственной безопасности ничего не говорил. Все общение ограничивалось лишь короткими резкими командами — «встать», «сесть», «вперед», «стоять», «молчать».

Санька, конечно, имел пару мыслей на счет ареста. Грехов за его кодлой, честно говоря, хватало. В прошлом месяце они «подломили» винный магазин, взяв три ящика вина. Неделю или две назад «раздели» пару припозднившихся гражданок на улице, сняв с них сережки и кольца. Может что-то из них всплыло? Кто знает.

Было и еще одно дело, о котором могли прознать чекисты. Он на следующей недели наметил «взять» крупный универсам, в котором, по слухам, было полно американских деликатесов — консервированные сардины и маслины, разная тушенка, дорогой алкоголь, сосиски и копченные колбасы. Словом, дело крупное, за которое точно по головке не погладят.

— За что, начальник? — время от времени кричал Санька, в сторону глухой железной двери камеры, куда их с братом посадили. — Что нам «шьют»?

С той стороны, по-прежнему, молчали.

— … Обо всех делах помалкивай, — подсев на лавку к брату, шепотом заговорил Сажин-старший. — Запомни, ты ничего не знаешь, ничего не слышал. Понял меня?

Тот кивнул. Сенька, вообще, молчун, редко говорил.

— Нормально, Сеня, нормально. Ничего они нам не «пришьют», — Санька ни сколько не сомневался, что все обойдется и на этот раз. Ничего серьезного все равно за ними не было. А «отъехать к хозяину» он не боялся. По авторитетной статье сесть не страшно. — Даже при самом хреновом раскладе, нам только малолетка корячится. Так что, Сеня, ху… мы на них положили, — довольно ощерился пацан. — Ладно, давай покемарим. Завтра видно будет.

И завтра, действительно, стало видно. Только увиденное совсем ему не понравилось.

* * *

Сажиных подняли рано утром. Сонных, недовольных, сразу же посадили в воронок и куда-то повезли. По-прежнему, никто и ничего им не объяснял.

— Чертовы красноперые, молчат, как рыбы, — сквозь сжатые зубы шипел Сажин-старший, сидя с братом и военным на заднем сидении автомобиля. — Хрен их поймешь…

— У, завод! — вдруг удивился Сенька, пялившийся все это время в окно. Увидел знакомые места и затыкал пальцем в окно. — Завод!

Санька резко развернулся к окну. Действительно, на территорию завода въезжали. Как раз проехали ворота и сторожевую будку.

— А че на завод-то? — вскинул голову парень. — Чево там забыли? За нашими грамотами что ли? — фыркнул он, довольный своей шуткой. — Мы ведь пролетариат, гражданин начальник. Пашем от рассвета и до заката.