— Ну, Пашка, готовься

Веретенников в коридоре даже на бег переходил, так ему хотелось как можно скорее показать эту тетрадь товарищу.

— Давай, на Ленинский проспект, в академию наук, — залезая в машину, бросил директор водителю. — И поторопись.

Не смотря на кажущуюся пустоту московских улиц, по ним больно-то не разгонишься. Через каждый пол километра стоял пост с проверяющими — укрепленные мешками с песком пулеметные точки и три-четыре ежа из рельс. Приходилось то и дело останавливаться и показывать особый пропуск-вездеход.

В самой академии, к счастью, задержек никаких не было. Веретенников, вцепившись в заветную тетрадку, как коршун, буквально взлетел в здание по широкой лестнице, хлопнул высокой дверью и оказался внутри.

— Товарищ, вы не подскажете, где я могу найти академика Смирнова? — директор в нетерпении застыл около строго вахтера — деда, похоже помнившего о русско-турецких войнах конца XIX в. Весь седой, как лунь, он грозно оглядел вошедшего, внимательно изучил пропуск и лишь после этого внушительно кивнул. — На второй этаж, сразу налево?

Веретенников и взбирался по очередной лестнице. Пара поворотов, и вот он на месте.

— Паша!

— Игорь!

Обнялись с другом, хлопая друг друга по спинам. Улыбались, справлялись о здоровье, семьях, словно сто лет не виделись. Собственно, время военное, не знаешь, что завтра с тобой случится. А друг точно таким же, как и был, остался. Только седина чуть тронула черные волосы, лицо немного осунулось, еще сильнее выделяя скулы. Пожалуй, только глаза остались прежними — молодыми, задорными, с искринкой.

— Ты какими здесь судьбами? Сколько тебя знаю, вечно на своем заводе пропадаешь. Неужто за диссертацию решил взяться? — академик хитро подмигнул и показал на толстую тетрадку под мышкой у товарища. — Чего головой машешь? А с чем тогда пришел? Я только очень занят, дружище…

Веретенников все же всучил товарищу тетрадку, в которую тот нехотя заглянул. И, вдруг, как и сам директор пару часов назад, тоже «потерялся».

Вскоре они оба, два закадычных товарища, уже сидели рядом и в четыре глаза изучали записи. Причем делали это не просто живо, а даже излишне живо, громко, и даже с экспрессией. То и дело раздавались удивленные междометья, недоуменные хмыканья и фырканья. Видать, за живое взяло.

— Ты посмотри…

— Подожди, лучше вон на эту схему погляди…

— А с расчетами тогда что…

— Нет, ты видишь это⁈ Какие еще тридцать процентов роста? Здесь все сорок будут, а может и пятьдесят!

— Видишь, даже психологию сюда приплел, а, главное, и возразить нечего. Специальные тесты для диагностики…