— Храни тебя, Господь, дочка, — щепотью привычно тот перекрестил женщину, спрятав «тормозок» в свой вещмешок. — Дай Бог тебе и твоим деткам здоровья…

В этот момент их разговор, ставший уже привычным утренним ритуалом, прервали. Входная дверь снова скрипнула, и с уличным холодом внутрь вошел невысокий паренек. В строгом черном пальто, из под которого выглядывали тщательно отглаженные брюки с ботинками. Лицо не по-детски серьезное. В руках небольшая папка. Прямо ни дать не взять начальник, только молодой еще, начинающий.

— Доброе утро, — паренек поздоровался, положил на стойку папку и вытащил оттуда какой-то листок с вензелями и печатями. — Подскажите, пожалуйста, как мне можно перевести деньги в фонд обороны? Хочу, чтобы танковую колонну для наших бойцов на фронте построили.

У старичка-сторожа при этих словах морщинки на лице разгладились. Кассирша улыбнулась. Частенько в последнее время к ним приходили вот такие серьезного вида мальчишки и девчонки и приносили деньги из своих копилок. Все «горели от желания» передать средства в фонд обороны страны.

— Прямо целую танковую колонну? — не сдержала усмешки кассирша. Больно уж смешно прозвучали слова этого чрезвычайно серьезного паренька. — Может с одного танка начать?

Рядом хмыкнул в бороду старик-сторож. Они переглянулись, уже совсем не сдерживая смеха. Ну, в самом деле, какая танковая колонна? Откуда у него такие деньги? Тут и шести классов образования хватит, чтобы понять — для такого нужно десятки тысяч рублей. А сколько паренек мог принести? Сто, двести рублей? Две зарплаты грузчика со склада? Чего тут людей смешить-то?

Не переставая улыбаться, Мишкина протянула руку. Мол, давай, сколько там у тебя. Вытаскивай кошелек.

— Чего заснул, герой?- он требовательно махнула рукой.

Только в ладонь кассирше лег не кошелек, а какой-то плотный листок с печатью.

— Чего это еще такое? — она поправила очки, не понимающе вчитываясь в текст. — Так… Постановлением Совета народных комиссаров Союза СССР от 26 декабря 1942 декабря присуждена Сталинская премия первой степени Старинову Михаилу Яковле… Что?

Оторвавшись от диплома, она подняла голову и встретилась с совершенно невозмутимым взглядом паренька.

— Ты что принес? Спер у кого-то, шельмец⁈ Гляди, дядя Вань, что этот обалдуй принес!

Сторож был уже тут как тут и, подслеповато щурясь, заглядывал в документ. При этом шевелил губами, явно разбирая буквы.

— Говори, у кого спер? Если не скажешь, вызову милицию! — женщина грозно нахмурилась и нарочито медленно потянулась к телефонной трубке. Мол, сейчас позвоню в ближайший пункт милиции, и они тебе устроят. — Ну!