Зажимая окровавленный бок, Старинов поднял взгляд и оторопел. В шаге от него стоял и злорадно ухмылялся не кто и ной, как Сажин-старший, бывший работник с производства, с которым не так давно разыграли то шуточное судебное заседание. Но как? В Кремле же обещали, что они с братом поедут в лагеря лес валить лет на десять — пятнадцать.

— Вижу, что узнал. Очко-то жим-жим? Думал, уже не увидишь? А мы вот с братишкой сдернули с арестантского поезда. Решили, что успеем еще поесть у хозяина харчей. Только вот Семка… — голос у Сажина надломился, но почти сразу же стал прежним. — Семку конвойный подстрелил, падла. И это ведь ты, красноперый, во всем виноват.

В руках у бандита, словно откуда ни возьмись, появилась финка с тонким лезвием. Полоска стали с наборной рукоятью завертелась между пальцами, едва не превращаясь в сверкающий круг. Умело.

— Ты у меня долго, очень долго, будешь подыхать. Чувствуешь, как хреново? — скалился Сажин, присев рядом с Мишкой и заглядывая ему в глаза. — Это я ливер тебе подрезал. Сейчас еще добавим…

Бандит подался вперед и еще раз ударил ножом.

— Для гарантии. Ну, а теперь тебе смешно, сучонок? Чего говоришь?

Мишка открывал рот, но не мог издать ни звука. Во рту все пересохло. Язык едва ворочался.

— Громче говори! Чего? Что? Кто дурак? Я?

Собравшись с силами Мишка, наконец, выдавил из себя то, что хотел сказать:

— Дурак… Ты же все сам испортил… Себе жизнь поломал, а заодно и своему брату… Тебя теперь будут искать… Найдут, и все… Вышка, с гарантией. Слышишь?

Вдали, и правда, раздался резкий звук милицейского свистка. Слышался нарастающий топот бегущих людей, громкие крики. Похоже, сюда несся то ли наряд, то ли патруль. Но Старинов уже ничего этого не слышал. Голова качнулась из стороны в сторону, и упала на грудь. От потери крови он окончательно потерял сознание.

* * *

Москва, здание Московского городского ордена Трудового Красного знамени НИИ скорой помощи имени Н. В. Склифосовского

Пробуждение Мишки было тяжелым, мутным. Глаза открывались с трудом, словно на веках лежал свинцовый груз. Все вокруг плавало в сероватой дымке, в которой терялись границы окружающих предметов. Слабость была такая, что ни ногой ни рукой не двинуть.

Судя по белым стенам, утке на стуле рядом и пачке с большими ампулами на столе, это была больничная палата. Вдобавок, в воздухе витал характерный больничный запах, который сложно с чем-то спутать.

Парень попробовал приподняться, но сразу же скривился от сильной боли в боку. Так скрутило, что на глазах даже слезы выступили.

— Печень, похоже, задел… Крови много потерял, оттого и слабость…