По всем признакам, ему было не выкарабкаться. Тут и без медицинского диплома за пазухой все было ясно. С таким ранением нужно сразу на операционный стол к первоклассному хирургу и кучу десяток специализированных медицинских агрегатов в придачу. Откуда все это сейчас?
— Правду, значит, говорят… Судьбу не изменить, — Мишка не говорил, а еле слышно хрипел. Сил совсем не осталось. — Пыркался, пыркался, бестолку… Жаль… Только, только все закрутилось…
Сожаление так и сквозило в его голосе. Ведь, он мог многое поменять в истории. Он уже начал это делать, а мог бы сделать еще больше.
— Жаль…
Это проклятое нападение перечеркнуло все его усилия по изменению истории. Судьба в очередной раз щелкнула по носу его, самоуверенного человечка, возомнившего себя вершителем человеческой истории. Паршиво.
Криво усмехнувшись, парень тяжело вздохнул. Каюк, самый натуральный каюк, и это было уже не изменить. Похоже, все вернется на круги своя.
— Черт, как же хреново… Укольчик бы сейчас какой-нибудь… Сдохну сейчас…
В боку так кололо, что терпеть никаких сил не было. Мишка крепился сколько мог, но, в конце концов, не выдержал. Издал протяжный скрипучий стон.
— Сдохну сейчас, б…ь…
Вдруг громко хлопнула дверь и внутрь ворвалась растрепанная рыжая сестричка. Наткнувшись на измученный взгляд Старинова, она ойкнула и тут же выскочила из палаты. А через несколько минут дверь отворилась вновь, но на этот раз пропустила уже совсем внушительную делегацию.
— Что же вы, товарищ Старинов, наделали? — раздался знакомый хриплый голос с грузинским акцентом. Первым вошел сам товарищ Сталин, за плечами которого маячила еще пара фигур. — Совсем подвели нас. У вас же сегодня вылет. Нельзя так делать, товарищ Старинов. Поэтому слушайте боевой приказ: срочно набираться сил, лечиться, усиленно питаться и готовиться к вылету. Делегация вас обязательно дождется.
Верховный держался уверенно, излучал спокойствие. Мишка, печально улыбаясь, тоже кивал в ответ. Он понимал, что его успокаивают.
— Бросьте, товарищ Сталин, бросьте все это. Я уже давно не маленький, — Мишка уже сипел. Голос пропал, его было едва слышно. — Мне же печенку продырявили, крови натекло с полведра… Тут никакой хирург не склеит. Короче, абзатц, товарищ Сталин.
У Сталина дернулась щека, что окончательно убедило Мишку в его правоте.
— Лучше бы о другом подумали… — Старинов держался из последних сил. Чувствовал, что его надолго не хватит.
Замолчав, Мишка переводил дух. Он должен был успеть еще кое-что сказать. Очень и очень важное.
— Война пройдет… Мы победим, обязательно победим… Потом придется строить все заново, напрягая жилы из последних сил… А в конце концов, товарищ Сталин, встанет вопрос: что дальше, куда идти, с кем идти?