— За тебя, старик.

В кресле было так хорошо, что никуда не хотелось идти. В спальне, наоборот — неуютно и одиноко. Жена, которую он на дух не переносил, снова ночевала в загородном доме. И как только представил, что опять свернется комочком на огромной кровати, как пробирала дрожь. Нет уж.

— Лучше здесь…

С этими словами откинулся на спинку любимого кресла и закрыл глаза. Вскоре пришел сон, а вместе с ним и воспоминания из прошлого: приятные и не очень.

Сначала снилось детство — бабушкины румяные пироги с луком и яйцом, фанерный шкафчик в детском саду, строгий мамин голос, любимая игрушка — кособокий медвежонок с рваным ушком. После пошли обрывки воспоминаний из средней школы. Его соседка по парте, убирающая непослушный рыжий локон со лба. Записка с ровным девичьим почерком, зовущая дружить. Его первое стихотворение и её огромные удивленные глаза…

Старинов дернулся. Рука коснулась груди и, запутавшись в халате, там замерла.

Теперь снилась небольшая зелёная книжечка с тесненным на ней женским силуэтом — его первый сборник стихов. Затем вновь возникло уже знакомое лицо — припухлые губы, очаровательные ямочки на щеках, горбинка на носу и пронзительный взгляд. Волнующий голос, тихо шепчущий «да». Ее темные волосы, пахнущие цветами, и крохотное ушко, спрятавшееся там.

Спящий опять вздрогнул. От новой череды образов на лице мелькнула гримаса боли, заерзала рука на груди. Снилось что-то очень плохое.

Теперь это была больничная палата с болотного цвета пустыми стенами, железной кроватью и «голым» окном. Столь милое лицо неимоверно исхудало: заострились скулы, кожа приобрела неестественный восковый оттенок. И лишь глаза, по-прежнему, смотрели на него так, что замирало сердце. От дикого чувства безысходности хотелось лезть на стену.

— А-а, — в тишине комнаты раздался еле слышный стон. Боль в грудине становилась сильнее и сильнее. Сдавливало дыхание. В груди отчетливо слышались хрипы. — А-а-а… Хр-р-р-р…

Когда боль стала уже нестерпимой, он очнулся. Весь в липком поту, задыхаясь, зашуршал бумагами на столе в поисках лекарства. Пара таблеток имен на такой случай всегда лежали на самом краю.

— Проклятье, опять прихватило, — пробормотал мужчина, растирая грудину. Таблетка только начала действовать, и боль очень медленно ослабляла хватку. — Таблетки совсем ни к черту…

Откинулся на спинку кресла и попытался расслабиться, как советовали врачи. Бесполезно. Едва закрывал глаза, в памяти снова всплывали те образы прошлого, и боль возвращалась.

— Дерьмо…

И только после второй таблетки стало получше.