Сержант мечтательно покачал головой.

— Весь хутор на нее заглядывался. Парубки гроздями на изгороди висели, когда к дому выходила…. Зачем я ей? — на глаза навернулись слезы, и он снова махнул обрубком. Мол, и не нужен, вовсе. — Брось, письмо.

Мишка, уже успевший аккуратно написать женскую фамилию, застыл с карандашом в руке, не понимая что делать. Не станешь же его успокаивать. Мальчишка успокаивает взрослого мужика, смешно и по сути, и по содержанию. Да и что он ему скажет? Ведь, как это ни горько признавать, тысячу раз прав этот сержант. Что молодая красивая женщина будет делать с инвалидом без рук⁈ Всю оставшуюся жизнь ходить за ним: кормить и поить с ложечки?

Словом, совсем не знал, что делать.

В добавок еще он жутко устал. Раненные настоящим поток шли, с ночи на ногах был. Голова совсем не «варила». Поэтому и сделал то, что в нормальном состояние даже в голову не пришло бы…

— Товарищ сержант, а вот случай такой был… — Мишка сел рядом на панцирную кровать. Решил, что в таком состоянии клин клином вышибают. — Два хирурга тут разговаривают. Знаешь, говорит один, когда я впервые ампутировал ногу, от волнения даже допустил ошибку. Второй испуганно спрашивает, надеюсь не серьезную. Нет, был ответ, просто ногу перепутал.

Сержант, сузив глаза, глядел на парня. И было не понятно — злиться он или наоборот.

Мишка мысленно перекрестился, и еще «поддал жару»:

— А вот про другой случай слышал… Приходит пациент на прием к доктору и говорит. Мол, левая нога у меня синеет. Тот ему отвечает, что это гангрена и нужно в срочно порядке ампутировать. Отрезали, а через не неделю больной снова приходит. У него уже правая нога синеет. И эту следом отрезали. Через месяц у больного между ног синеть начинает. Доктор внимательно посмотрел и радостно говорит. Мол, это у вас, голубчик, брюки линяют…

Парень уже привстал, чтобы «задать стрекоча», если жарко станет. Ведь, шутки прозвучали «на грани фола». К счастью, не пришлось бежать.

Сержант пока слушал второй анекдот весь побагровел. Вылитая свекла из печи. Культи, как у бешенного кота хвост, дергаться начали: туда — сюда, туда — сюда, туда -сюда.

И Мишка только скорчил извиняющее выражение лица, как грянул хохот.

— Ха-ха-ха-ха! — сержант скрючился, словно от страшной боли, и хохотал. — Ха-ха-ха-ха! Паршивец! Ха-ха-ха-ха! Брюки линяют! Ха-ха-ха! А сам две ноги оттяпал! Ха-ха-ха!

Напугав Мишку, следом захохотали соседи больного справа и слева.

— Ха-ха-ха! Сам слышал! Ха-ха-ха! — до слез на глаза смеялись мужики, топя в этом смехе все свои страхи, обиды и боль. — Ха-ха-ха! Говорит резать, а там брюки линяют! Ха-ха-ха!