* * *

Вечерело. Солнце на мгновение зависло над кронами деревьев, и в один момент «нырнуло» вниз, погружая окружающее пространство в полумрак. В кустах вдоль железной дороги появились белобрысые макушки, пристально высматривавшие медленно тянущийся в их сторону груженый состав.

— Гнат, а точно запрыгнем? Боязно что-то, — прошептал самый маленький, худенький мальчишка лет пятнадцати, прижимая к груди вещмешок. — Как бы не поломаться…

— Васек, дело говорит, — поддержал его сосед, крепкий парнишка с зайчей губой. Нахохлился весь, и с опаской смотрел на тихо гудевшие рельсы. — Гарька, надысь, тоже прыгал, но сорвался. Теперь под себя гадит и палец сосет.

Из кустов вылез третий из их компании — длинный, как каланча, малец в большом, не по размеру, пиджаке и серой кепке на голове. Смерил обоих товарищей презрительным взглядом и выразительно сплюнул, показывая свое к ним отношение. Мол, трусите.

— Коли сыте, так и скажите. Давайте, валите назад, к мамке под бок! — Гнат, поправив сидор за плечами, махнул рукой в сторону деревни. — Валите, валите, а я на фронт поеду! Поняли⁈ Буду, как Мишка Старинов фашистов бить в хвост и гриву! Прочитаете потом обо мне в газете, будете локти кусать. Может медаль или даже орден дадут. Валите, под юбку, в бирюльки играть. Валите, валите, чего встали? Сам справлюсь. Доберусь до места, найду Мишку и скажу ему, что сам пришел на помощь…

И парнишка говорил с таким напором, уверенностью, что у его товарищей глаза завистью сверкнули. Если и колебались до этого, то сейчас уже нет. И ни капли сомнений не было, что в головах у них в этот самый момент такая каша была, что и подумать страшно. Яркие картинки из довоенных фильмов про шпионов и диверсантов, героические реалии из газет и сообщений радио смешивались со своими собственными фантазиями, и превращались невообразимый «горючий» коктейль. Все это «свербело», «шипело», и толкало их совершать просто безумные поступки, которые обычному человеку и в голову бы не пришли.

— Ты чего, Гнат? Зачем так говоришь? — обиженно насупился Васек, подбираясь ближе к железнодорожным шпалам. Сейчас все своим видом выражал готовность действовать. Даже холщовую сумку на веревке перекинул за спину, чтобы не мешала. — Мы же вместе собирались на фронт. И письмо Мишке Старинову вместе писали. Ты же сам говорил, что мы теперь всегда вместе будет. И на фронт вместе поедем, и Мишку вместе искать будем. А потом в одном взводе служить будет. Ты чего, Гнат? Мы же покля…

Он хотел еще что-то добавить, но Гнат на него громко шикнул. Скривил лицо и махнул рукой в сторону железнодорожной станции: