— Ахтунг, сукины дети! Всем штеен, как вкопанные! — неожиданно заорал пронзительный голос на ломанном немецком. — Хендехох! Быстро хендехох, а то всех из пулемета положу!

Не давая никому опомнится вновь грохнул выстрел!

Немец сразу же нырнул на дно повозки. Башкой в солому лезет, а задницу к верху отклячил. Руки ходуном ходят, никак поднять не удается. Об оружии даже и не вспомнил. Где-то под мешками, похоже, осталось. Глядя на него, и остальные руки начали поднимать.

— А ты, твою мать⁈ Особое приглашение нужно⁈ — рявкнули на старшего полицая, который, единственный из всего обоза, и не думал сдаваться. Как волк, зыркал по сторонам. Немецкий карабин держал в полной готовности. Сразу видно, матерый противник. — Бросай оружие, собака, сука! Гранату сейчас кину! Я сказа…

Полицай презрительно сплюнул и поднял карабин. В этот момент кто-то выстрелил, попав ему прямо в лоб.

— На землю лиген, уроды! Лежать! — голос над дорогой едва не звенел от злости. — Шнель! Быстро! Всех сейчас положим, как котят!

Один за другим полицай слазили с телег и плюхались прямо в дорожную грязь.

— Руки назад! Быстро!

Цугфюрер так спешил слезть, что поскользнулся и «нырнул» в лужу.

— Руки!

Немец с трудом завернул руки за спину. Получилось не сразу, так как объемистое брюхо мешало.

— Ух, кабан…

Кто-то наступил немцу на спину и, еще сильнее завернув руки за спину, начал их связывать. Судя по копошению рядом, это же делали и с остальными. Похоже, совсем не церемонились.

* * *

Мишка уже минуту, если не больше стоял, качая головой. Хорошо, еще не с раскрытым ртом, а то, вообще, стыдоба была бы.

— Вот мы и дали, Ленка, — в очередной раз повторил он, переводя ошарашенный взгляд на санинструктора. — Ты понимаешь? Сработало же! Черт, сработало! Мы целую толпу полицаев в плен взяли!

Вне себя от восторга парень подскочил к девушке и, крепко обняв, начал кружить вокруг себя. С каждым кругом все сильнее и сильнее дурея от необыкновенного ощущения упругого девичьего тела и потрясающего аромат ее волос.

— Миш…

Она сдавленно пискнула возле его шеи, и пришлось ее отпустить. Явно понравилось: точеная шея и ушки порозовели, участилось дыхание. Хотя и глянула грозно.

— Товарищи… — Лена сделал несколько шагов к доктору и раненному партизану, что стоял рядом с ним. — Мы победили… Даже не верится. Их же вон сколько, а нас только четверо. Миша! — девушка развернулась и так на парня посмотрела, что у него все внутри перевернулось. — Ты настоящий герой! Ты спас всех нас!

Едва не сияла. Казалось, еще мгновение и сама его обнимет. Но все очарование момента разрушил доктор, громко кашлянув и тем самым привлек к себе внимание.