— Откровенно говоря, паршивые, — сутулится мужчина, выглядя раздраженным и одновременно уставшим. — Нашим войскам приходится сражаться против собственных же граждан. Никому это не добавляет настроения.

— Они — фанатики, решившие предать нас ради парочки уровней и обещания «жизни без забот», — рычит Малой.

К богам и сущностям высшего порядка он в принципе был неравнодушен. В том плане, что недолюбливал их всех одинаково. Особенно после его ранения в Пустошах от рук девушки, превратившейся в мутанта из-за заражения Грибницы. В такие моменты действительно осознаёшь различия между всеми этими сущностями не от мира сего и простыми людьми. Разница, как между небом и землёй. Но я отвлёкся.

— Фанатики или нет, но это жители Империи. Наши жители, — морщится Третий. Ему тоже не очень приятна выбранная тема для обсуждения. — Уже несколько раз солдатам приходилось сталкиваться с недавними друзьями и приятелями. Два раза даже с членами семьи. Представьте их настрой после подобного.

Священная война — это битва за умы. За сердца. И откровенно говоря, мы сейчас находились в незавидном положении. Бог Солнца и его вера разобщали игроков и провоцировали их на борьбу между собой. И если фанатикам уже во многом было плевать, то того же нельзя было сказать об игроках, оставшихся верными Спарте.

— Беженцы не сдаются и сами бросаются на копья и мечи! Без какого-либо оружия и уже без той же жалости! Что мы можем в такой ситуации сделать? — уже не сдерживает своей ярости Малой.

Никто, впрочем, его не пытается прервать. Мы все понимаем, насколько паршивая ситуация складывалась вокруг Рима.

Фанатики внутри города призывали своих сторонников со всех уголков Империи. И их число росло, так как, по докладам из того же Парижа или Чамбарда, луч света был виден со всех уголков Империи. Бальтазар активно призывал к себе новых игроков, обещая им все блага мира. И те, кто раньше сомневался, после трансляции и светового маяка начали верить в предстоящий куш. Многим даже было плевать на саму веру в Бога Солнца — они были искушены обещанными наградами. И ради них они были даже готовы были оказать сопротивление имперским солдатам и попытаться прорваться сквозь вооружённый кордон.

Очевидно, что моральный дух от подобного рода противостояния стремительно падал на самое дно.

— Знаешь, Малой, какой вопрос сейчас звучит чаще всего среди солдат имперского корпуса? — обращается Третий к рычащему Малому и, не дождавшись его ответа, произносит:

«Чем мы лучше них? Чем мы отличаемся?»

Империя Света готова была бросить своих ангелов и фанатиков в безжалостную атаку, не заботясь о том, выживут ли они. Вот и сейчас Спарта поступала в чём-то схоже, заковывая собственных игроков в рабские ошейники.