— В газетах мои указы критикуют, но как-то уже совсем не со стороны рабочих, а наоборот переживают за промышленников, — внезапно заметил император.

— Оно и понятно, именно они заказывают музыку в прессе. Многие промышленники на самом деле не насколько беспощадно жадные к своим работникам, могли бы и сами повысить плату или сократить рабочий день. Однако, постоянная конкуренция со стороны более жестких фабрикантов не дает им так поступить. А тут все понятно устроено с временем рабочего дня, все теперь в одинаковых условиях работают. И рабочие знают, на что сослаться в свою защиту.

К вечеру третьего дня путешествия мы добрались до Севастополя, где часть эшелона попала на борт императорской яхты, в том числе я там тоже оказался.

«Штандарт» — яхта не очень большая, но может вместить до пятисот человек. Уступает четыре метра по длине яхте богатейшего сахарозаводчика, будущего заговорщика от Ротшильдов и масонов Терещенко, на которого я пока в теории точу острый нож.

Меня с остальными камер-юнкерами разместили в каютах на нижней палубе в носу. Условия так себе по сравнению с поездом, но поздно уже что-то менять, тем более за мной тоже положено присматривать охране его монаршей милости.

Правда, переход оказался довольно быстрым, машины яхты держат комфортные километров пятнадцать в час, я с попутчиком из знакомых офицеров охраны провели ночь в каюте и утром уже оказались в Ялте. Пришвартовались, императорская семья отправилась на автомобилях во дворец, мы же поехали на извозчике эти три километра.

Разместили меня в Малом дворце, а не в Белом, поэтому я задумался на время о проживании в самой Ялте, чтобы отдохнуть от одних и тех же людей перед глазами. И во дворце нормальной жизнью взрослого человека не поживешь, да просто не приведешь к себе никого из прекрасного пола.

Мне вспомнилось сейчас, как в мае в Петербург приплывал на своей яхте кайзер Вильгельм ради кое-каких переговоров с Николаем Вторым. Он собирался уговорить Россию сосредоточиться на Китае и Японии, чтобы она не мешала выполнять свои цели в Европе самой Германии.

Конечно, ничего у него не получилось, тогда еще Николай Второй не знал никакого будущего и не мог подыграть кайзеру в этом вопросе.

— Нам лезть в Китай и снова осложнять отношения с Японией точно ни к чему, — объясняет мне император. — Вилли был слишком настойчив и нахально требовал того, что ему никак не положено.

Уже в июле я сам из окон своего флигеля видел визит премьер-министра Франции Пуанкаре, но тогда меня попросили особо не мелькать перед гостем. К тому времени Николай Второй уже все знал о будущем, но по понятным мотивам никак не выдал того, что мы с ним задумали. Да еще Пуанкаре ему понравился гораздо больше своего нетерпеливого кузена Вилли, на что я заметил, что так выглядит реальная политика втягивания России в ненужную самому самодержавию, и стране войну.