— Конечно, Пуанкаре очень обаятелен и убедителен, потому что уже понимает неизбежность войны с гораздо более развитой Германией, очень хочет спрятаться за вашей спиной, государь. Ему нужен позарез еще один союзник с большой армией на континенте, а им можем быть только мы. В Англии он совсем не так уверен, что она без России вмешается в события на континенте.

— В любом случае мы пока ничего не меняем во внешней политике, чтобы не спугнуть будущие возможности, — заметил и сам император.

— Государь, Кайзер так неприлично настойчив потому, что его генералы убеждены в своей быстрой победе над Францией, независимо от того, будет ли Россия участвовать в войне, — читаю я ему предварительные расклады плана Шлиффена-Мольтке из немецкого генерального штаба.

— А Пуанкаре убедителен тоже именно поэтому, но настоящая жизнь всех очень здорово удивит, государь. Ни у кого планы в быструю не сработают, неизбежно останется впереди только долгая война на выживание. Да еще, государь, необходимо начинать производство противогазов. В этой войне и ее невероятном ожесточении немцы первыми начнут травить противников ядовитыми газами. За время первой газовой атаки в шестнадцатом году погибнет сразу пять тысяч французов, а еще десять станут инвалидами, — подробно рассказываю я. — Так что маски от газа с фильтрами необходимы каждому солдату.

— Неужели дойдет до такого зверства? — не верит мне император.

— Вполне возможно, что не дойдет, государь, если дела у германцев пойдут получше, чем оказались до этого. Если без России в противниках они быстро нанесут поражение французским войскам. Тут уже трудно предугадать, но французы так просто не сдадутся, потреплют германскую армию тоже солидно.

Николай Второй задумчиво пощипывает бородку и внезапно говорит мне:

— Тогда я, тем более не хочу загонять Россию в войну, раз там пойдут в ход такие нечеловеческие методы.

— Да, государь, ожесточение будет величайшее, так что явно лучше спокойно постоять в сторонке. Пусть самые цивилизованные европейские страны уничтожают друг друга, как им угодно. Поэтому нам проливы не так нужны, хотя если Османская империя рухнет, а она должна к девятнадцатому году, тогда их можно и нужно забрать без большой крови. Не отдавать же их наглым британцам!

Вот такая идея Николаю Второму очень нравится.

А пока я уговариваю императора отпустить меня пожить в саму Ялту:

— Ваше Императорское Величество, там со мной ничего не случится. Отправите со мной одного офицера или камер-юнкера из холостых и все. Меня пока никто не знает, степень моего влияния на вашу семью назвать правильно не может. Поэтому проблем никаких не окажется, а я обещаю из Ялты никуда не уезжать, пока не получу вашего разрешения.