— Ну, все, — примирительно сказала Мария, расталкивая своих соратников. — Хватит над парнем издеваться. Он же никогда не видел себя в отражении.

Девушка подошла и встала рядом со мной на колено. Это же проделала и та, другая женщина в окне. Я испуганно заморгал, когда сообразил, что та девушка и Мария были похожи, как сестры.

— Успокойся, малыш, — ласково сказала Мария. — Это всего лишь зеркало, простое стекло, только показывает оно не то, что снаружи, а то, что перед ним. Видишь?

Она медленно подняла руку, и та, другая Мария повторила за ней. Я также поднял руку, и тот, другой последыш тоже поднял свою.

— Ты, парень, главное — ничего не бойся, — весело подмигнул мне однорукий егерь. — Тут ты будешь каждый день видеть странные вещи.

К нам с Марией подошел и Герман:

— Да, дружок, тебе первое время трудновато будет. Просто ничего не трогай, ходи, изучай. Спрашивай, если что…

— Спрашивай? — удивилась Мария. — Так он что, говорит?

Герман аж подскочил:

— Точно, так вы же ничего не знаете! Еще как говорит!

— Откуда ж нам знать, если тебя мы электрошоком с того света вытаскивали, а этого изо льда выковыривали. Вы оба два дня каждый в своей капсуле размораживались, — отозвалась девушка.

Я только сейчас обратил внимание, что Герман находился точно в таком же одеянии, как и я, только брить его не стали. Герман, словно прочитав мои мысли, приподнял свою белую одежду чуть выше пояса, и я увидел на его спине большую пропитанную кровью повязку.

— Да, парень, чирканули знатно, — словно похвастался он. — А ну-ка, скажи, как тебя зовут? Покажи этим невеждам, кто у нас тут сам, без посторонней помощи, говорить научился?

Я не сразу понял, что именно от меня хочет егерь, но тот показал жестом, что нужно говорить, и вновь спросил:

— Ну, давай, как зовут тебя?

Я обрадовался тому, что в их присутствии можно говорить, и как на духу выпалил уже натренированное:

— Кооонь!

Повисла тишина, а затем однорукий егерь прокомментировал:

— Ну, не лошадь же… Конь — уже неплохо.

Все весело засмеялись. Герман потрепал меня по голове и сказал всем:

— Ну да, разговаривать он еще не способен. Словарный запас хромает. Но он однозначно понимает обращенную к нему речь. А при случае, думаю, и повторить сможет. Мы с ним живы только благодаря тому, что он услышал в Пустоши ржание коня и выкрикнул это слово несколько раз. А это доказывает, что при определенных условиях корелл обучаем. А значит…

— Да ничего это не значит, Герман, — печально выдохнула Мария. — Сотрапезники и без нас это знают. Стали бы они тогда тотальный запрет на изучение речи вводить для кореллов.