За этими и иными глупыми мыслями я и проводил время в пузе птицы, доедая уже остывшую палку. Высосав из нее все до последней капли, я решил пройтись по челноку. Судя по всему, каждый из егерей устроил в «Ермаке» собственное уютное гнездышко. Аскетичнее всего обустроено было место Марии. О том, что ряд из трех кресел прямо перед кабиной пилотов занимает именно девушка, я понял по наличию зеркала и множеству всяких баночек с зельями. Такие же вонючие зелья были и в доме Курьмы. В женской половине дома этими ядреными мазями пользовались лишь хозяйка да жена брата Курьмы. Дети поговаривали, что от этих ядов кожа становилась мягче, и мороз не так сильно щипал за нос. Я, разумеется, не поверил и попытался испытать на себе действие этих кремов. Воровство было быстро обнаружено, а виновный найден по запаху. Тогда меня знатно высекли, чуть черни душу не отдал. Очень надеюсь, мази Марии не так воняют, как те, за которые я пострадал.
Места остальных сотрапезников угадывались лишь косвенно. Те три кресла, что больше походили на склад егерских думающих машин, наверняка занимал Оан. Места с фотографиями молоденьких сотрапезниц в странных облегающих тело одеждах на фоне какой-то реки наверняка принадлежали кому-то из молодых пилотов. Остальные места дедукции не поддавались, поскольку совершенно не несли никаких признаков быта. Просто кресла с какими-то личными вещами. Я еще немного пошатался по пустому «Ермаку». Дернул на всякий случай запертую дверь, ведущую в голову птицы. А вдруг открыта? Разочарованный, вернулся на свое место.
Егерей все не было. Я довольно долго клевал носом, борясь с чернью, но потом все же сдался и сам не понял, как провалился в сон. Точно помню, что проснулся от непонятной возни. Егеря вернулись и забегали по «Ермаку». Первой пробежала к голове птицы Мария и быстро разложила одно из кресел. За ней быстрым шагом прошел Ковалев и скомандовал:
— Давай его сюда, только аккуратно!
Я взволнованно приподнялся со своего места, чтобы посмотреть, что случилось, и увидел, как бесчувственное тело Германа несут два десантника. Я притих. Ран на теле Германа я не разглядел, а что случилось, так и не понял.
— Ты, Игорек, не переживай, — подошла ко мне Мария, когда все поднялись на борт и задраили люки. — Твой Герман просто в глубоком обмороке. Как у вас говорят, в чернь провалился на время. Мы и сами не поняли, что случилось.
Я кивнул девушке и затравленно вжался в свое кресло.
— Пристегнись, — посоветовала она. — Летим домой. Там разберемся, там капсула есть.
Глава 10 Учеба