Ковалев был страшно горд тем, что его методы обучения действуют гораздо лучше, чем методы Марии, хотя и признавал, что учить русскому языку ребенка, который был погружен в языковую среду лишь частично, — та еще задача.

Тем не менее за пару дней я осилил алфавит и мог произносить почти все буквы. Трудности возникали лишь с некоторыми звуками, но Мария меня успокоила, сказав, что у многих детей имеются такие проблемы с произношением, и они при должном усердии в скором времени излечатся.

Егеря дивились скорости моего обучения.

— Он как губка, — говорила Мария. — Впитывает все, что я ему говорю, и постоянно требует добавки.

Ковалев соглашался с Марией и вместе с ней удивлялся скорости моего прогресса в учебе.

— Ничего удивительного в этом нет, — как всегда холодно и отстраненно пояснил Оан, не отрываясь от своей работы за компьютером. — Вероятно, Игорь был рожден от генетически модифицированных кореллов. Их способность к обучению много выше, чем у простого человека. Нашей целью было как можно быстрее восстановить научный потенциал планеты после катастрофы. Именно поэтому, помимо обычных эмбрионов, мы засеивали и улучшенные версии. Ваш юнга, скорее всего, перенял улучшенные ДНК матери или отца, а возможно, и обоих сразу — что и сказалось на его когнитивных функциях.

— Мог бы и промолчать, Оан, — деланно обиделся Ковалев. — Мы тут с Марией друг перед другом петухами ходим, мол, какие мы замечательные учителя, а на самом деле в Игорька достаточно просто учебником запустить, и он сам во всем разберется.

— Говори за себя, — подколола Ковалева Мария, — петухом он ходит… Не нужно ни в кого учебником кидаться. Просто наш Игорек очень смышленый. Да, малыш?

Мне нравилось наблюдать за их дружескими пикировками. Это придавало общению группы лиц в ограниченном замкнутом пространстве какую-то живость и непринужденность. Я весело закивал головой, давая понять Марии, что полностью на ее стороне, чем вызвал очередную наигранную бурю критики от Ковалева.

На третий день обучения Мария позвала меня в свою комнату и сделала чудесный подарок.

— Держи, Игорек, — сказала она, улыбаясь, и протянула мне какой-то сверток. — Это тебе за успехи в учебе.

Я взял подарок и, не веря своему счастью, принялся хлопать глазами. Раньше мне ничего не доставалось просто так. Приходилось либо меняться, либо красть. На подачки от сотрапезников прожить было невозможно, а потому приходилось крутиться. Сейчас же происходил разрыв шаблона. У меня в голове не укладывалось:«Разве можно дарить знания и при этом благодарить за это? Это я должен благодарить егерей за то терпение и усердие, которые они проявляют в процессе моего обучения».