— Ты…

— Ну, наконец-то, как же долго, Герман. Я разочарован.

— Но к-как? — от ужаса происходящего Герман начал заикаться.

— Успокой свои мысли и выбери один вопрос. Как я выжил или как убил твою жену?

— Тварь!

— Ну, в какой-то степени мы все тварные создания, если брать в расчет…

— Тварь! Тварь!(Непечатно) Зачем? Зачем⁇ Зачем???(Непечатно)

— Ага. Все-таки про жену, — заключил голос. — Что ж, если ты заткнешься и пораскинешь мозгами, то и сам догадаешься. Но ты сейчас не в состоянии мыслить рационально… Давай все же я расскажу тебе.

Доктор Леонид Боровский, вернее, голос, намекнувший Герману на то, что с ним говорит именно старый геолог, начал рассказ издалека:

— Когда я задумывал свою диверсию на космических верфях, мне, как я сейчас понимаю, явно не хватало оперативки. Пусть теракт и удался, но он показал мне, что простыми взрывами должного резонанса в обществе не вызвать. Сорвав постройку первого звездного крейсера, я понял, что дело это затратное и хлопотное, а выхлоп мизерный. Плюс ко всему, рано или поздно ниточки от исполнителей могли привести и к заказчику. Сами же потери космофлота окупились страховкой, и в скором времени на верфях началась постройка «Магеллана I». Мне нужен был план, который уничтожил бы труды целых поколений космостроевцев. Стройка тысячелетия должна была не просто взорваться — она должна была завершиться крахом всех поколений, участвовавших в этом проекте. И я решил, что этот проект должен закончиться успехом и полноценным полетом к дальним рубежам, но при этом моя маленькая шалость с ложным сигналом бедствия должна была показать всем на планете ущербность их мышления и смехотворность самой идеи покорения времени. Провал должен был стать настолько эпичным и кошмарным, что люди, оплатившие все эти расходы, разорвали бы собственными руками экипаж «Магеллана» по его прибытии. Только представь, Герман: несколько сотен лет человечество, объединенное одной целью, трудилось над этим глупым проектом покорения иного мира. Оно не доедало. Оно не досыпало. Оно не тратило ресурсы на медицину и социалку. Все жили грезами, которые были бы разрушены при первом же упоминании о том, что великий «Магеллан» вернулся ни с чем.

— Чокнутый ублюдок! — выругался Герман, которому надоело слушать эти напыщенные речи старого геолога. Он уже не сомневался, что имеет дело именно с Леонидом Боровским. Манера речи, подача информации, да и сам характер этой информации — все говорило о том, что он не погиб. — Зачем тебе нужно было убивать мою жену?

— А как еще я смог бы заставить наилучшего кандидата в козлы отпущения лететь на «Магеллане»?