— Значит, так, — приняла решение она, — ничего менять не стану, тем более зачем мне на год? Мне домой надо вернуться к себе. Заплачу, насколько хватит. Сколько там на месяц будет?

Она требовательно посмотрела на Василия-царевича, не рискнув спросить у колдуна. Наверняка ведь что-нибудь опять бубнить начнет и так завернет, что не поймешь ничего.

— У нас на терем по два золотых с полтиной выходит, но там большой дом. И артефактов много. А у вас средняя изба и магия есть для запитки. — Парень ткнул рукой в куст. — Пусть сырая, но своя. Но опять же ее в електричество переделать требуется. Хотя, судя по всему, не должно больше пятнадцати серебряков получиться, а то и меньше. Это ж смотря сколько тратить будете.

В это время Феофан стаскивал с крылечка корзину с тремя трехлитровыми банками маринованных помидоров и всунутым меж ними свертком с уже оплаченными царем канцелярскими принадлежностями. Услышав слова царевича, домовой выпучил глаза:

— И тут обдиралово! Это хозяюшке чайку попить из самоварчика да холодильник запитать, чтоб молочко не кисло, — аж пятнадцать серебрушек? Да здесь максимум на пятак расходу-то. Имейте совесть, уважаемые. Пенсионерам положена скидка! Царь, надежа наша, заступник…

Глаза пушистого прохиндея надо было видеть. Ни дать ни взять сиротинушка с потекшей по печальной мордочке одинокой слезой.

Горох к такому, конечно, был привыкший, но от маркиз да прынцессок всяких, а тут… Крякнул, рукой махнул, да и велел на первый месяц из казны выдать. Правда, намекнул, что это аванс за обещанную службу на благо царства.

На что домовой метнулся упитанной молнией в дом к погребу и выволок еще одну блеснувшую стеклянным боком литровую баночку, в которой Егоровна опознала пикули.

Величество обрадованно блеснул глазами и потер ручки. Похоже, соленья заморского вида — а в баночке через стекло просматривались, кроме помидорок, крошечные желтые патиссончики с фестончатым краешком — Горох любил.

Чародей тоже заинтересовался, но, косясь на царя, осторожничал, мало ли…

— Так старосте-то что передать? — решил напомнить о себе Савватий, подумав, что важные персоны все обсудили. — Там уже и проект намалеван на листе большущем, и бревна с лесу тягают конями, волоком. Алексаш еще камней хочет, но то не выйдет, как по мне. Это у гномов надо спрашивать, а они жадноваты. Платить ведь гномам, Зойка, тебе нечем…

Дурила на коврике и Горох переглянулись после этих слов. Царь даже макушку, оставшуюся на время без короны, почесал.

— Так, девка. Вроде про дом строящийся ты там чегой-то сболтнула, это я помню. Только вот где да как — не пойму. Что там с домом и куда прежний, кикиморкин делся? И что за Алексаш с проектами, что аж сам Мефодий Силыч с ним совет держит? Да и чтоб леший деревья из леса за так выдал — и вовсе небывальщина! Это что я тут упустил? Что творится-то в Подкузьминках без мово ведома? Царь я али просто погулять по селу вышел? Живо докладуйте, пошто без соизволения и документа самовольничать почли возможным.