— Подчинись мне. Откажись от своих притязаний на корону и публично заяви о своей поддержке моего правления. Я позволю тебе покинуть Бесмет — в изгнании, конечно — и прожить остаток своих дней так, как ты сочтешь нужным. Подальше от меня и подальше от этого королевства.

— А моя семья? — спросил я, задаваясь вопросом, к чему он клонит.

Он мрачно усмехнулся. — Твоя семья? — сплюнул он. — Я единственная семья, которая у тебя есть, мальчик.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. О семье, которую я выбрал, о семье, которая выбрала меня. О семье, за которую я отдам все. Это не ты, и никогда не будет, — прошипел я, и мои пальцы сжались, когти впились в ладони.

— Вы бы все ушли. Никогда не возвращались.

— И как я узнаю, что они живы сейчас? Что они в безопасности? К ним относились с той же любезностью, что и ко мне?

Он усмехнулся. — Ты знаешь, что нет. Большинство из них держали в темницах. Это война, племянник. Ты слишком мягок для этого мира. Ты должен делать то, что нужно, в такие времена.

— Где моя пара? — прошипел я, сжимая челюсти так сильно, что думал, что треснет моляр.

Он пожал плечами. Гребанул пожал плечами! Ярость хлынула через меня, как белая горячая магма, стекающая по склону вулкана.

— В этом-то и дело. Тебе и этим магам позволят уйти, но не ей. Я не совсем жесток. Я бы, конечно, разорвал связи, которые связывают тебя с ней, и ее с тобой. То же самое для каждого из них. Она принадлежит здесь, навечно. Это ее предначертанная судьба!

Я прыгнул. Прыгнул, как голодный, бешеный зверь. Мы рухнули на землю со стуком рычаний, рыка и намерения убивать. Моя рука нашла его горло в тот же момент, когда его сжалось вокруг моего. Он перевернул нас, так что я растянулся на земле, но это не означало, что у него было преимущество. Через секунду мы могли перегрызть друг другу глотки и покончить с этим.

— Это единственный способ, — прохрипел он, выпучив глаза.

Именно в этот момент я уловил запах. Огонь, влажная земля, твердая сталь и та маленькая искорка солнечного света, смешанная с ванилью. Ее. Золотце. На нем... На его гребанной руке, которая перекрывала воздух моим легким. Мысль о ее коже под его ладонями... Мои глаза опустились, и я увидел блеск красного. Медленно я сорвал одинокую прядь волос с плеча Азраэля и уставился на нее. Волосы моей женщины были на одежде этого куска дерьма, и ее запах был на его коже. Ярость стала живым существом внутри моей плоти, когда мысли — о возможных ситуациях, которые могли привести к тому, что эти волосы и ее гребанный запах оказались на нем, — промелькнули в моем мозгу с огромной скоростью.